– Вы уже выяснили точное время, когда он ее съел?

– Недалеко от его мастерской находится итальянский ресторан, в который, как подтвердили сотрудники, Кусио зашел около шести вечера, – отвечает Кирияма.

Очевидно, что посторонний в дело уже вмешался. Раз Гэнтаро, ворвавшегося в участок, пустили в кабинет, значит, следственная группа капитулировала. Если завести о ней разговор, это наверняка унизит Кирияму, поэтому Сидзуке остается только молчать.

– Значит, Кусио был жив до этого времени. Как же в итоге рассудила следственная группа? Как человек, поужинавший позавчера пастой, оказался замурован в скульптуре, возведенной пять лет назад?

– Это дело все еще расследуется.

– То есть пока что вы не имеете ни малейшего представления, что произошло, – бросив взгляд на хмурого Кирияму, саркастично заключает Гэнтаро.

Он по-прежнему ведет себя бесцеремонно, но Сидзука, имеющая схожее мнение о ходе следствия, предпочитает не вмешиваться.

– Как я понял, его задушили не руками – тогда как?

– На шее остались следы…

– Говорите так, чтобы мне было понятно, – перебивает Гэнтаро.

– Прошу прощения. Мы осмотрели шею и пришли к выводу, что его задушили мягкой тканью вроде галстука.

– После того как Кусио вышел из ресторана, что он делал дальше?

– На данный момент у нас нет ничего, что указывает на его дальнейшие действия. Кусио был холост, и у него не было менеджера, который бы следил за его расписанием.

– Да, помню. Он сам распределял свое время. Я поражен этой его способностью, особенно учитывая такой возраст… Впрочем, среди людей искусства это не редкость.

– Его одиночество сыграло свою роль – общение с соседями было сведено к минимуму, так что никто из них не смог рассказать о его передвижениях.

– Еще один урок о том, что даже одиноким людям важно поддерживать связи с соседями, – отзывается Гэнтаро. – Хотя бы для того, чтобы кто-нибудь обратил внимание, если ты вдруг умрешь.

Сидзука тихо вздыхает, удивленная тем, как мало Гэнтаро ценит значимость общения. Ее собственная жизнь в этом плане мало чем отличается от жизни Кусио. Хотя слово «свободная» звучит благородно, на деле она ведет жизнь типичной одинокой пожилой женщины. Ее тело могло бы разлагаться в комнате, и никто бы этого не заметил.

– Он сам пришел в университет? Скульптура не может передвигаться, так что, очевидно, он пришел туда, – продолжает Гэнтаро.

– На кампусе установлены камеры наблюдения, но их очень мало. А еще там сейчас идет ремонт у главных ворот, и камеры на этом участке временно сняли, так что за входящими на территорию людьми никто не следит.

– Вот же беспечность! – резко кидает замечание Гэнтаро.

– У остальных ворот и на входах в здания камеры есть, поэтому с точки зрения безопасности проблем нет, – оправдывается Кирияма, но это звучит как извинение.

Тот факт, что на территории кампуса найдено тело, может стать серьезным скандалом и вызовет вопросы о безопасности в университете.

Университеты изначально могут пренебрегать управлением и охраной. Такое впечатление, что университетская автономия и нежелание допустить вмешательство властей приводят к тому, что мерам безопасности, которые считаются нормой для других учебных заведений, не уделяется должного внимания. Каждый раз, когда происходит нечто подобное, университеты сожалеют о случившемся, но не предпринимают ничего, чтобы усилить охрану до уровня банковской. Отвечающие за безопасность люди чаще всего ограничиваются оправданиями и попытками избежать ответственности.

– Удалось ли найти кого-то, кто ненавидел Кусио?

– Пока нет.