— Да-да-да, — прошептал он в такт музыке и притянул ее к себе.

Они танцевали до тех пор, пока Дафну не отвлекли обязанности хозяйки дома, а потом Джеймс вновь увлек ее танцевать. Танцевали все — все, у кого нашлись партнеры.

Садовник возился с граммофоном: с веранды открывался вид на веранду дома Бетти. Там граммофоном заведовала служанка Бетти, Линда. Садовник Дафны давно и безуспешно ухаживал за Линдой и теперь пытался выразить свои чувства с помощью песни «Ночь нежна, а ты прекрасна». Надеясь добиться взаимности, он снова и снова ставил одну и ту же пластинку. Когда гости начинали жаловаться, он неохотно менял мелодию, но при первой возможности возвращался к «Ночь нежна…». Линда не верила в его искренность («Ты за всеми так ухаживаешь», — фыркала она) и в насмешку ставила «Мои глаза полны горючих слез…», на что садовник отвечал песней «Моя красавица, сжалься надо мной…», однако с веранды Бетти по-прежнему доносилось «…Ты бросил меня у алтаря!».

Заигрывание продолжалось весь вечер.

Вечеринка удалась на славу. В смежных садах и на улице собралось не меньше тысячи человек. К середине вечера еда закончилась, но напитков хватало. К двум часам ночи солдат стали развозить по квартирам, огни машин замелькали на дороге, вьющейся по склону. Восторженные восклицания затихали вдалеке.

В доме Райтов солдаты укладывались спать, и Дафна поднялась к себе. «Белое платье сослужило хорошую службу, — подумала она тщеславно, радуясь воображаемой победе. — Ничуть не хуже доспехов». Она сняла ожерелье и браслеты и сбросила с плеч наряд: пышная юбка белым облаком упала к ногам. В постель Дафна легла обнаженной, и немного погодя (как она и предполагала, хотя весь вечер пыталась убедить себя в обратном) к ней присоединился Джеймс.

Рано утром она настояла, чтобы он ушел спать на веранду.

— Нет, — ответил он. — Я не могу.

— Скоро горничная придет.

Он неохотно ушел и улегся на веранде, когда солнце уже согревало разбросанные по лужайке пустые бутылки. Его разбудил звон стекла и шуршанье метлы — служанки убирали мусор со двора.

В саду, под деревом, стояли Бетти и Дафна в ярких пеньюарах. Джеймс никогда прежде не видел таких красавиц. После ужасов военного транспорта любая женщина казалась ангелом, но для Джеймса это не имело значения. Бетти и Дафна предстали перед ним райским виде́нием, чарующей мечтой. Он не сводил с них восхищенного взгляда, стараясь запомнить мельчайшие подробности прелестной картины, чтобы потом воссоздать ее в памяти.

— Слушай, веди себя поосторожнее, — сказала Бетти подруге.

— А что, так бросается в глаза?

— Конечно. Многие заметили.

— Ох, я ничего не могу с собой поделать.

— Дафна, ты же…

— Да знаю я!

— И что?

— Сегодня еще одна вечеринка…

— И завтра тоже. Четыре дня подряд.

— Да, Джо говорил.

Они посмотрели в сторону гавани, где стоял исполинский корабль.

— А ты не хочешь уехать с ним на дачу?

— Вот и я об этом подумала…

— Вам надо бы куда-нибудь подальше от посторонних глаз.

— Да, конечно.

«Дачей» называли ветхий дом — старую хижину на побережье, в нескольких часах езды от Кейптауна. Дафна с мужем иногда проводили там выходные, ездили туда и Бетти с Генри.

— Вот только бензин негде взять, — вздохнула Дафна.

— У меня остался.

— А гостям своим я что скажу? Вечеринка же…

— Ничего, я объясню, что у тебя кто-то из знакомых заболел.