Гледис тоже хотелось в это верить. Боже, как бы она хотела радости и счастья с этим человеком!

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Энни, утирая глаза. — Я любила Майкла, когда выходила за него замуж. Любила уже довольно долго, но в глубине души меня терзали сомнения — сколько продлится наша супружеская жизнь. Мы такие разные.

Глед улыбнулась. Подруга права: она и Майкл разные, но составляют почти идеальную пару, где один уравновешивает другого.

— Я была уверена, муж сойдет с ума из-за того, что я ничего не умею делать по дому. В то же время меня беспокоило, что наши отношения испортятся из-за его страсти все организовывать. Ты знала, что этот человек составляет всевозможные списки? Еще не приходя к алтарю, я переживала, что наша женитьба обречена.

— Но ведь все оказалось в порядке, да?

Энни улыбнулась.

— Оказалось, это так легко. Знаешь, все это сделала любовь. Все, что трудно, получается без всяких усилий. Через несколько месяцев ты поймешь, о чем я говорю.

К сожалению, Гледис не разделяла уверенности подруги. Она была рада, что у Стоунов жизнь сложилась хорошо, но не надеялась, что так же будет и у нее с Кристофером.

— Если подумать, то все это не так уж удивительно, — продолжала Энни. — Возьми, к примеру, тетю Эмму или ее мужа Марка. Она образованная и идеалистка, а Марк, благослови его Бог, был реалистом — механик, едва ли закончивший в школе один класс. Но он так ею гордился. И любил ее до самой смерти.

— Майк тоже будет всегда любить тебя, — сказала Глед, проведя рукой по атласу платья.

— Крис тоже так к тебе относится.

У Глед замерло сердце. До нее, может быть, впервые дошло — Кристофер ее любит. Это его любовь вела Гледис в ее раздумьях. Это она дала ей возможность понять, что до сего времени двигало ею, помогла ей преодолеть материнские слезы и свои собственные сомнения.

Прием и обед в честь бракосочетания прошли замечательно, в теплой, сердечной атмосфере. Глед познакомилась с несколькими сослуживцами мужа, слегка удивленными и довольными за них обоих. Появились даже общительные Паркеры, хотя Дина не пришла.

Когда наступило время уезжать, Гледис поцеловала Пата Гловера в щеку и еще раз поблагодарила его.

— Все было замечательно.

— Я потерял единственного сына, — напомнил он, и на мгновение глаза у него стали печальными и старыми. — Годами мне не хватало семьи. После того как умерла жена, и даже раньше, я замкнулся в своем горе и только наблюдал, как вокруг продолжается жизнь.

— Вы слишком к себе строги, — сказала ему Глед. — Ваша работа…

— Да, конечно, — прервал он. — На какое-то время я смог похоронить себя в одиночестве, но два года назад понял, что слишком долго растрачиваю жизнь на борьбу с горем. И вскоре после этого решил уйти в отставку. — Он перевел взгляд с Глед на ее мать и слабо улыбнулся. — Думаю, настало время сделать и другие изменения, предпринять следующий шаг. Как вы думаете, моя дорогая?

Гледис улыбнулась. Ее матери нужен кто-то вроде Пата. Кто-то, кто заставит вновь искриться ее глаза, научит ее, что любовь не всегда означает боль.

— Я забыл, что чувствовал, когда был молодым, — сказал он, и его улыбка стала легкой и свободной. — Я знаю Кристофера почти всю его жизнь. Наблюдал, как он делает себе имя, и восхищался его ловкостью и умением. Он способный, девочка, чертовски способный. Но он человек без семьи и, думаю, глядя на него, я видел в нем частично себя. Меня тревожило, что он так и состарится, а затем и разочаруется в жизни. Хочу, чтобы он не совершал моих ошибок.

Смешно, но почти то же самое говорила Глед ее мать несколькими часами раньше.