Парнишка поднял голову – на левом виске запекалась ссадина в том месте, с которого выдрали клок волос – и тихо спросил:

– И я увижу другие планеты?

– Думаю, да. Если у меня получится.

– Пусть у тебя получится, Трина! – выпалил он. Глаза, чёрные, как спелые маслины, горели смесью восторга, страха и надежды.

Лана усмехнулась:

– Ну что ж… помолись вместе со мной, – и набрала код.

Альберто Силва ответил почти сразу. Выглядел наставник и крёстный отец не вполне трезвым, но вполне довольным жизнью.

– Какие люди! – пророкотал он. – И даже с охраной?

Находящийся в обзорной зоне отец Луиджи имел вид сколь неовзмутимый, столь же и высокомерный.

– В какой-то степени. Аль, ты занят?

Разбойничья рожа капитана Силвы расплылась в улыбке:

– Дегустирую пиво в Марсополисе. Что я тебе скажу – не умеют.

– И никогда не умели, – фыркнула Лана. – Хорошо, что ты по соседству, Аль. Я в Ватикане.

– Вижу, – теперь в голосе Силвы звучал неприкрытый сарказм. – Неисповедимы пути… твои в том числе.

– Слушай, Аль, не нужен ли тебе юнга? Биография пёстрая, и лет всего двенадцать, но парень не промах. Пятилеткой оказался на римских улицах и до сих пор жив. Правда, сегодня попробовал стянуть комм не у того человека, но до сих пор не попадался, а это о многом говорит.

– Не тот человек – это ты?

– Да.

Дон Альберто посерьезнел и задумчиво покрутил кончик уже совсем седого уса.

– Действительно, это говорит о многом… а что тебе в этом парне?

Лана пожала плечами. Из-за того, что в левой руке по-прежнему был зажат ворот Пиппо, движение вышло несколько неловким.

– Ничего. Просто, когда па умирал, он сказал, что жизнь – это дорога, на обочине которой он однажды увидел рыжую девчонку. И взял с меня слово, что если я увижу человека на обочине, то протяну ему руку, как когда-то па протянул её мне.

Силва помолчал, прикидывая что-то.

– Покажи-ка его.

Лана послушно развернула дисплей.

– М-да… ну, столкуемся – откормим. Как тебя зовут, юнец?

– Пиппо… то есть, Джузеппе, синьор.

– Капитан! – прошипела Лана, почти не разжимая губ.

– Джузеппе, капитан.

Аль нахмурился.

– Слушай меня внимательно, Джузеппе. Просьба моей крестницы – самая большая удача в твоей бестолковой жизни. Большей, скорее всего, не будет. Это понятно?

– Да, капитан.

– Воровства у своих я не потерплю. Выручать, если попадёшься, воруя у чужих, не стану. Это понятно?

– Да, капитан.

– Ты сто раз проклянёшь тот день, когда попал ко мне. В сто первый – благословишь.

Пиппо, заметно оробевший, просипел:

– Трина сказала, что легко не будет.

– Не будет, это точно. Что ж… по рукам.

– Познакомься, Аль, – вклинилась в «мужской разговор» Лана. – Это отец Луиджи, секретарь и доверенное лицо монсеньора.

Она не уточнила, о каком монсеньоре идёт речь. Не дурак же Аль, в самом-то деле? Переждала обмен церемонными поклонами, и продолжила:

– До твоего появления за Пиппо присмотрят.