– Понятно. И что же мы имеем, исходя из вытащенного?

– То, что Сперанский – аферист, – фыркнула великолепная доктор Танк.

– И в чём это выражается? – немедленно вклинился Солдатов. По всему выходило, что ему Тина покамест не говорила ничего вообще, и его это раздражало.

– Пресловутого «отсутствия просадки по интеллекту при ускоренном росте» никакой генной инженерией не добьешься. Я осторожно задала пару вопросов знающим людям… нет, не выйдет. Да, он волне способен создать, и очень быстро, ребёнка, идеального по физическим параметрам. Причём это он умеет, как немногие. По части генов Сперанский художник. Настоящий талант. Его умения – результат не образования, а врождённых способностей, такие, как он, рождаются раз в столетие. Уровень Зельдина, сказала бы я. Или даже выше. За гарантированным выстраиванием тела – к нему. Но по мозгам он не только не лучший – вообще никто. А вот чипы, которые проектировала Дезире…

– И чем же Сперанскому поможет купирование эпилептической активности?

– Понимаешь… её чипы… думаю, что купирование – побочный эффект. Изначально они не для этого, а как раз для ускоренного развития мозга и оптимизации его работы. Вот эта самая оптимизация и убирает не только нежелательную активность, но даже риск её возникновения. А знаешь, что самое интересное?

Доктор Танк мастерски выдержала вполне театральную паузу и заговорила точно в тот момент, когда Лана уже готова была взорваться:

– Самое интересное то, что чипы, разработанные этой девочкой – чисто биологические. Они идеально вписываются в мозг, через несколько месяцев после вживления их не то, что на сканере – на вскрытии под микроскопом не обнаружишь, если абсолютно точно не знать, что искать.

– Ты хочешь сказать, – медленно, словно пробуя на вкус каждое произнесённое слово, начала Лана, – что если чип вживить, скажем, плоду, которому физически шесть месяцев, пусть его и вырастили за неделю…

– … то к моменту рождения ребёнка ты получишь здорового младенца с повышенным уровнем восприятия и обработки информации. И хрен кто что заподо…

Лана резко выпрямилась, сбрасывая с плеча руку Альта.

– Стоп. Ускоренные восприятие и обработка… сколько они длятся? В проекте? Всю жизнь?

– Дитц! – возопила Тина. – Ну не спец я! Чего ты от меня хочешь?!

– Я хочу знать твоё мнение.

Губы доктора Танк с полминуты шевелились, беззвучно проговаривая на мринге такое, что Лана не рискнула бы повторить не только в так называемом «приличном обществе», но даже и на попойке вернувшейся из тяжёлого рейда десантуры.

– К школе, в основном, должно закончиться. Хотя – ты же хотела именно моё мнение? – восприимчивость к информации останется. Да и старт с самого начала будет взят такой, что…

– А повлиять на человека с таким чипом можно? Ну, например, убедить его, что белое – это чёрное?

– Вряд ли. Хотя в светло-жёлтое или бледно-голубое он, пожалуй, поверит.

Буркнув «Я сейчас!», Лана сорвалась с кровати и ринулась в санитарный блок. Ещё в юности она выяснила, что выводы из полученных сведений лучше прорастают в её голове, будучи политы несколькими галлонами холодной воды, вылитыми на затылок. И что-то подсказывало ей, что в данном конкретном случае выводы будут такими, что голову следует остудить заранее.