Сначала Солджер почувствовал раздражение: девица недвусмысленно привлекала к себе внимание, совершенно излишнее в их обстоятельствах. Однако уже несколько секунд спустя он понял, в чём фокус, и обругал себя последними словами. Да, они с Тиной, повторившей маневр командира по части изменения внешности, стали бросаться в глаза – ещё бы, блондинка и рыжая, в здешних-то краях! – и в то же время растворились среди гуляющих. Да и мужчинам хватило лихо заломленных беретов. Так что Солдатов шагал между двух парочек, не без успеха изображая надзирающего дядюшку, подмигивал женщинам, небрежно козырял двумя пальцами в ответ на приветствия мужчин… и улыбаться не составляло никакого труда. Молодчина!

А потом они вышли к церкви, вышли всего за несколько минут до назначенного времени встречи. Вокруг звенели струны, стучали каблуки и кастаньеты, на вынесенных из забегаловок столиках красовались оплетенные кувшины с – Солдатов был совершенно уверен – сангрией. И за одним из столиков уже сидели, нахально заняв втроём четыре стула, Стефанидес, Таня и этот парень, Боден. Как ни короток был их путь до столика, «лишний» стул за это время пытались утащить минимум трижды, но попытка всякий раз пресекалась бдительным Тимом.

Конечно, четыре стула на восьмерых – маловато. Но женщины расположились на коленях у мужчин, сосредоточенный на чём-то Радар уступил место господину майору, и всё устроилось. В кувшине оказалась действительно сангрия, порядком разбавленная – ну, это уж как водится. Да и пить им перед выдвижением на позицию явно не стоило, разве что по глотку… однако, где же обещанный проводник?

– Hola Miguel! – завопила в искреннем – кажется – восторге Дитц.

– Hola Miguel! – завопила на всю площадь Лана, чуть не падая с колен посмеивающегося Альта. Расчёт оказался верен: кто бы ни наблюдал за ними сейчас (если даже наблюдал), он видел только встречу друзей.

Но каков отец Микеле! Чёрный берет (на красный, надо полагать, не хватило нахальства… ну да ничего, сладится дело – постараемся обеспечить ему фиолетовый) с успехом маскировал тонзуру. Псевдовоенный комбинезон сидел на нём, как влитой, элегантно потёртая портупея поскрипывала, яркие значки на груди сверкали. Ботинки были полурасстёгнуты ровно в той мере, чтобы продемонстрировать презрение ко всем требованиям устава. И Лана не поручилась бы, что пистолет в кобуре – имитация. Святой отец не боится металлодетекторов? Или точно знает, что не попадётся? Запомним…

Над верхней губой отца Микеле красовались тонкие усики, придававшие мужчине заметное сходство с котом – или латиноамериканским диктатором. Ещё несколько часов назад их не было и в помине, сейчас же мрина была готова поклясться, что усы вполне натуральные. Хорошая работа.

– Hola amigos! – пророкотал прекрасным низким баритоном священник, обнимая за плечи одновременно Альта и Забродина, и целуя подставленные щёчки Ланы и Тины. Тане досталось многообещающее подмигивание, и лейтенант Кривич – ничего себе! – слегка порозовела. – А что это вы тут пьёте, да ещё и без меня?

Он отхлебнул из первого попавшегося стакана и презрительно скривился:

– Фу, какая гадость! Бросайте это безнадёжное дело, и пошли. Сангрия должна быть домашней!

С этим словами он буквально выдернул Лану из объятий Альта и, не оглядываясь, зашагал куда-то влево.