Он думал о том, что, в сущности, судьба всегда была благосклонна к нему. И даже сейчас, когда болезнь и старость отняли у него большинство удовольствий, доступных более молодым и здоровым, он может считать себя счастливчиком. Потому что ему не раз довелось огранить до бриллиантов алмазы, заложенные в его учениках. Может быть, и ещё доведётся. А даже если и нет, их уже было достаточно. Вполне достаточно для того, чтобы признать себя, без хвастовства, превосходным ювелиром.

Скрип отодвигаемой ширмы прервал несколько элегические размышления старика, и он без особенного восторга посмотрел на мужчину, показавшегося из-за лакированной створки. Вице-премьера правительства Атлантиды он не то, чтобы недолюбливал. И даже дураком не считал, потому что Юджин Кларк не был дураком. Просто человек с настолько приземленным складом ума и мечтать не мог о том, чтобы стать студентом «странного» факультета. По крайней мере, пока деканом оного был старый Ли Юйши.

И сейчас наверняка будет сказана не то, чтобы глупость… но что-то, что, не будучи глупостью в полном смысле слова, на практике является таковой. Ну, точно:

– Почему вы не настояли? Наверняка у вас есть рычаги воздействия на эту особу!

Прежде, чем отвечать, декан мысленно сосчитал до трёх. Потом решил, что лучше будет продлить счёт до десяти.

– Не знаю, можно ли добиться битьем молока от коровы. Не пробовал. Но если вы попытаетесь битьём добиться молока от кошки, она не отдаст своё, отберёт ваше, и вам ещё крупно повезёт, если вы выживете в процессе. Вы слышали её слово. За пределами планеты будет сделано всё возможное. Здесь же… какого чёрта, сэр?! В собственном хозяйстве разбирайтесь сами!

Для знающего человека обращения «сэр» было достаточно, чтобы немедленно заткнуться. Но Юджин Кларк знающим не был.

– И дорого стоит слово, – он саркастически усмехнулся, – «леди Катрины»?

Теперь декан ни секунды не промедлил с ответом:

– Если то, что мне известно о ней, правда хотя бы наполовину – дороже вашего, сэр.

Кларк открыл было рот, подумал – и закрыл. Его верность слову, как у почти любого политика, сильно зависела от привходящих обстоятельств. Спорить было не о чем. Поэтому он коротко поклонился в знак прощания и вышел из комнаты. Не услышав, как прикованная к креслу мумия пробормотала в пространство:

– А, возможно, и моего.

Последние несколько минут визита к декану Лана высидела как на иголках. Пришёл, наконец, давно ожидаемый ответ от Горовица, который по-хорошему, надо было прочитать немедленно. А вместо этого приходилось говорить умные слова, что ещё полбеды. Делать умное лицо – вот где загвоздка. Говорить умные слова, делать умное лицо, и ни в коем случае не демонстрировать снедающее её нетерпение.

Так что, какими бы ни были неприятными яркий полуденный свет и влажная жара после прохладного сумрака, Лану радовала возможность оказаться, наконец, в их власти и выяснить, что же ответил ей старший – и, как правило, единственный – командир.

Так-так-так… предложение русского по части транспорта – принять… ну, это было довольно предсказуемо. Не уронить чести Легиона?! Это ещё к чему?

Вообще-то, представления о способах удержания на весу чести Легиона у Ланы были самые расплывчатые. Она всегда полагала, что больше, чем с честью выполнить поставленную перед ней задачу, для поддержания чести Легиона сделать нельзя. Но Дедуля явно имел в виду что-то другое. А его решение не уточнять, что именно, наводило на размышления. И размышления эти Лане не нравились.

Однако, размышления – размышлениями, а сейчас ей следовало поторапливаться. Так что статуе Нильса Бора пришлось обойтись без того внимания, к которому она наверняка привыкла за три года, которые Лана Дитц провела на Атлантиде.