Комментариев не последовало. И она продолжила, теперь – тихо и размеренно:

– Начнём с азбучных истин. Планета Легион, на которой базируется Республика Легион, пока что заселена очень условно. Мы пришли туда в прямом смысле слова на клинках, а дальше-то что? У нас есть до хрена земли, вполне приличное количество ресурсов, есть даже профицитно свёрстанный бюджет, но слишком мало людей для того, чтобы выстроить чего-нибудь стоящее производство. И даже мягкое иммиграционное законодательство не спасает. Тут всё взаимосвязано. Пока нет промышленности, нет рабочих мест, привлекающих людей, не способных или не готовых быть фермерами. Пока нет людей – нет промышленности. Со временем, уверена, это изменится. Но сейчас, когда республика провозглашена по историческим меркам даже не вчера, а пару минут назад, мы вынуждены многое закупать, потому что не в состоянии произвести сами. И, разумеется, никто не собирается спонсировать таких отморозков, как Галактический Легион. Промышленность, наша собственная промышленность, необходима куда больше, чем воздух. Воздуха-то хватает, было бы кому дышать им.

Тим молчал.

– Это просто чудо, подарок судьбы, что, когда девчонка Фокс пропала, помощи запросили у Легиона. Легиона, как организации, и, в конечном итоге, Легиона, как государства. Потому что бабушка Фокс может сколько угодно прикидываться отошедшей от дел «старой дамой, растящей азалии», но председатель совета директоров «Фокс Индастриз» держит этого монстра в кулаке, каким бы старческим и хрупким кулак ни казался. И когда мы найдём Дезире – а я, можешь даже не сомневаться, её найду – гигантская корпорация, конечно, не станет есть с руки у Республики, на такое рассчитывать глупо. Но некоторую долю промышленного кластера мы сможем выстроить по совсем другим ценам, нежели те, которыми приходится оперировать сейчас.

Реакции не последовало. Никакой. Интересно, он её слышит вообще?

– Одной мне не справиться, и Горовиц отправляет подкрепление. К несчастью, в этот самый момент интересы Легиона пересекаются с интересами Российской Империи. Мне приходится лечь под русскую контрразведку, и хорошо ещё, что только фигурально. Впрочем, если для дела понадобится, я и физически лягу, расклад вполне рядовой. Да, Тим, лягу. Хоть под Ивана Солдатова, хоть под Генриетту Фокс. Добрый старый мистер Браун это знает. И санкционирует. Всё, что угодно, лишь бы дело было сделано. И тут… – Лана позволила своему голосу, до этой минуты сухому и безэмоциональному, стать издевательским, – …и тут на сцене, как чёртик из табакерки, появляется Тим Стефанидес. Казалось бы, чего лучше? Что может пойти не так?! Старые друзья, когда-то «клинковая пара», чтобы «танцор» и «рубака» не сработались – да это же попросту невозможно! Так думает Горовиц. Так думаю я. А вот что – и, главное, чем! – думает первый лейтенант Стефанидес, я понять не могу вообще. Потому что вместо того, чтобы предоставлять мне, как закреплённому приказом командиру, всю полноту необходимой для работы информации, первый лейтенант Стефанидес принимает участие в нелепом розыгрыше. В боевой обстановке!

– Никакого боя тогда не было! – перхнул Тим, так и не рисковавший подняться на ноги.

– Да что ты говоришь?! – Лана разошлась не на шутку, её несла волна чистой, всепоглощающей ярости. – Мы в бою, Стефанидес! Мы в бою с той самой минуты, как пришлось пойти на сотрудничество с русскими. С той минуты, и прямо сейчас, и до тех пор, пока операция не будет завершена ко всеобщему удовлетворению. Солдатов это понимает. А ты?! До тебя хоть теперь-то дошло, что ты не сам до этой дури додумался, Солджер тебя втёмную разыграл?

Лана перевела дыхание.

– Он молодец, к нему у меня претензий никаких.