На висок легла влажная пластинка, пахнущая какой-то хитровыделанной химией. Боль, которой Лана не чувствовала до её исчезновения, пропала.

– Насколько плохо? – тихо поинтересовалась она.

– Уходить тебе надо из поля. Не кабинетная работа, конечно, но вот это – бегать под огнём по горам, не спать, не есть, идиотов вразумлять на физическом уровне… с этим пора кончать. Завершим миссию – я представлю рапорт.

– А сейчас?

– Сейчас… хорошо бы Врата пройти без снотворного. Насколько важно тебе быть в полной форме при представлении командиру корабля?

– Предельно важно, – твёрдости голоса лейтенанта Дитц позавидовал бы и гранит. – Критически. Потому что есть у меня подозрение – представлять будут не ему. Или не только ему.

– Понятно.

Тина вздохнула, окинула пациентку неодобрительным взглядом, и всё-таки протянула большую голубую капсулу.

– Держи. Принять по корабельному предупреждению.

И корабельное предупреждение не заставило себя ждать. Уже проваливаясь в сон, Лана вдруг подумала, что Тина сказала очень важную вещь. Важную и странную. То, что она отследила «вразумление на физическом уровне» – не фокус, в дверь Тим врезался так, что будьте-нате. Пожалуй, услышал бы и вулг. К тому же Тина врач, привыкший отслеживать физическое состояние подопечных по таким признакам, которые не-медик не то, что не примет в расчёт – просто не заметит. Но она назвала своего командира «идиотом». Оборот, вполне допустимый в частном разговоре, да. Тем более что Тим и впрямь действовал, как распоследний кретин, что было совершенно несвойственно тому Тиму Стефанидесу, которого она знала почти всю свою жизнь. И всё же было тут что-то, на что следовало обратить…

Сон навалился неотвратимо и неумолимо, не давая закончить мысль.

– Догадывается она, ишь ты! Подозрения у неё!

– А как вы хотели, Солдатов? Натов змеёныш во всей своей красе, до последней чешуйки. Горовиц у себя недоумков не держит в принципе, а уж среди одиночек… кстати, кто такие «гиксосы»?

– Алайская Жандармерия. Политическая полиция в сочетании с контразведкой. Что-то вроде нас, но с довольно сильным уклоном в руководство общественным мнением и настроениями в социуме. Мы-то практики. По большей части.

– Понятно… вот что. К моменту выхода из Врат мне понадобится вся информация по Мигелю Рэнсону. Кто, что, когда. Главное – почему. Почему упоминание родства с этим человеком отменило или, как минимум, отложило убийство? А ведь Дитц была готова убить члена своей команды прямо у нас на борту, тут двух мнений быть не может. Что это, пароль?

– Не похоже.

– Вот именно, не похоже. Боюсь, вам придётся поработать и во Вратах, но…

– Не привыкать.

Глава 8

– Да я бы… я бы её…

– Трахнул?

– Я женат!

– И что это меняет?

– Шансов – ноль.

– А если бы были?

Перелив дверного сигнала сорвал Лану с койки и подтащил ко входу в каюту ещё до того, как глаза полностью открылись. Вахтенный – новый, не тот, что привёл их сюда – держал в каждой руке по объемистому пакету.

– Ваша форма, госпожа первый лейтенант. Пятнадцатиминутная готовность.

– Дитц приняла, – машинально отозвалась она, закрыла дверь и повернулась к спрыгнувшей с верхней койки Тине.