Лана сняла кепи, швырнула, не глядя, за спину. Услышала, как оно приземлилось на застеленную койку. Приподняла бровь:

– Можем идти?

Из соседней двери уже выходили Тим и Радар, бравые и почти щеголеватые. Как, пожалуй, и она сама. Да, форма сильно отличалась от принятой на этом корабле. Но это была форма. Во всяком случае, рядом с тем же вахтенным они сейчас не выглядели ни белыми воронами, ни пёстрыми попугаями. А что имена на левой стороне груди написаны по-русски… что ж, тон задают хозяева.

– Так точно! – вахтенный вытянулся в струнку и щёлкнул каблуками.

Причём, если Лана понимала хоть что-то, ни того, ни другого он делать отнюдь не собирался. Это, в свою очередь, говорило о том, что они с Тиной постарались на славу.

Тим, чей взгляд Лана перехватила, едва заметно склонил голову, усмехнулся и выверенным движением закрепил кончик шнура в соответствии с Уставом.

Что ж, произвести впечатление на вахтенного – и даже на собственного подчинённого – важно. Но это не всё дело, и даже не его половина. Пожалуй, и не четверть. Сейчас ей предстояло решить задачку посерьёзнее.

В чём она немедленно и убедилась, стоило переступить порог командирского салона.

Коммодор Го… Горо… («Горобец!» – проворчал в голове Бэзил Лазарев, понявший, должно быть, затруднения пра-… и так далее внучки, по-русски говорившей хорошо, но практически не читавшей)… ага, Горобец, запомним. Похоже на «Горовиц», только ударение на последний слог, ничего трудного… Коммодор Горобец был на голову выше Ланы. И вдвое шире в плечах, что явно обеспечивалось не только тренировками, но и тем, что принято называть «широкой костью». Мужчинам такого сложения стройность и подтянутость даются непросто, но коммодор был по-настоящему хорош. Предок смущённо хмыкнул и убрался: стопроцентный натурал, Бэзил не мог даже на чисто ментальном уровне воспринимать направленность мыслей стопроцентной натуралки Ланы. Натуры у них были… разные.

А ещё коммодор был таким рыжим, что собственная шевелюра Ланы показалась ей тусклой.

Солджер, стоящий рядом с коммодором, чинно представил Лану командиру корабля. Представил на интере, что обязывало её, покамест, пользоваться именно этим языком. Чинность майору, явно бодрствовавшему во Вратах, давалась непросто, но служба есть служба. В глазах первого лейтенант Дитц это дорогого стоило, однако отвлекаться на проявление уважения она сейчас не могла. В первую голову, этого не одобрил бы сам Солджер.

– Благодарю вас за предоставленную возможность одеться, как подобает, коммодор.

– Не стоит благодарности, лейтенант. Уместность вашей просьбы не предусматривала отказа.

– Прошу передать каптенармусу моё восхищение проделанной работой.

– Непременно.

Коммодор благожелательно повёл рукой, отпуская её, и Лана немедленно оказалась в обществе ещё одного здоровяка. Если верить обонянию, он был в числе тех, кто встречал их непосредственно в момент перехода на этот корабль. Десантник. Стало быть, о чём поговорить, найдётся. Майор… Рюмин, да? Бэзил, ау! Нет, сбежал, старый хрыч… ладно, разберёмся.

– Майор Рюмин!

Ага, всё правильно.

– Первый лейтенант Дитц.

Рукопожатие было ожидаемым – и ожидаемо крепким. Чего Лана не ожидала, так это того, что бритый наголо красавец (откуда их столько? Ну не по внешности же подбирали экипаж? Хотя…) с удивительной сноровкой повернёт её ладонь тыльной стороной вверх и поднесёт к губам, шершавым и жёстким, как наждак.

– Майор?!

– В русском десанте… как и в десанте Легиона, наверное… служит уйма самого разного народа.