– За что?

– За то, что использовали в качестве моего… отчества, да?.. моего отчества имя…

– …человека, который единственный может по праву считаться вашим отцом? Назови я вас «Светланой Кристофовной», вы, пожалуй, могли оскорбиться. И имели бы на то полное право. Мне почти ничего не известно о Кристофе Кронберге, но известного вполне достаточно. Вашего настоящего отца звали Конрад Дитц. Понимаю, что соболезнования в связи с его смертью запоздали на много лет, и всё же – примите их.

Лана на секунду склонила голову, пряча растерянность и глаза, в которых она могла мелькнуть. Такого поворота мрина не предвидела, совершенно не представляя теперь, куда может свернуть беседа. Впрочем, почему «теперь»? Ох, кисонька, до настоящих профи тебе… смотри и учись, пока есть возможность. И постарайся, всё-таки, не уронить в процессе учёбы эту распроклятую честь!

Разумеется, больше всего их беседа походила на вежливый допрос. Да это он и был. Однако Лана чувствовала, что цель допроса – выяснение не фактов и обстоятельств, полковнику Русановой уже вполне очевидно известных, а интерпретация их непосредственным участником событий. И ещё – мотивы. Наталию Андреевну интересовали мотивы действий Ланы. Интересовали больше, чем сами действия. Великая княжна явно задалась целью составить личное впечатление о ней, максимально полное и не имеющее ничего общего с казёнными донесениями. Не «что», а «почему». Не «когда», а «чем руководствовались при выборе времени». Не «где произошло», а «что привело именно туда».

– Шекспир… удачное стечение обстоятельств. Человек, чья судьба интересовала моего контрагента, долгое время жил там, где была обнаружена фальшивая база Легиона. Я редко задумываюсь о судьбе, но иногда…

– Вы понимали, что вас накачивают наркотиками?

– Конечно. У меня искусственный иммунитет к анкриту. Наши медики организовали его после одной малоинтересной истории. Тогда это казалось пикантным пустячком. Никто не предполагал, что «выстрелит», да ещё и в по-настоящему серьёзных обстоятельствах.

– Организовали – по вашей инициативе?

– Да.

Наталия Андреевна говорила только с Ланой, и та была готова поклясться, что никакого знака подано не было. Но сомневаться не приходилось – Солджер качнул подбородком после СОСТОЯВШЕГОСЯ обмена мнениями. Не приходилось сомневаться также и в том, что отслеживание ею этого обмена было замечено. И одобрено.

– Вы удачливы, Светлана Конрадовна.

– Вы не первая, кто говорит мне об этом, Наталия Андреевна.

– А кто был первым?

– Генерал Махмуд Саиди.

Что-то, подозрительно похожее на зависть, мелькнуло на лице полковника Русановой. Мелькнуло – и пропало.

– Вижу, легенды, ходящие об умении этого человека разбираться в людях, правдивы. А почему вы не сбежали? С вашей подготовкой покинуть территорию аббатства не составило бы большого труда. Вы понимали, что вас травят, и не могли не думать о том, что это может подорвать – и ведь подорвало! – ваше здоровье.

Слушали ли их с Тиной? Или добрались до её медицинских файлов? А важно ли это? Пожалуй, нет. Здесь и сейчас – не важно.

– Мой побег мог заставить Эккера форсировать начало операции. Случись такое – и нам никогда не удалось бы доказать, что Легион ни при чём. Кроме того…

Лана помедлила.

– Кроме того? – поторопила её сиятельная собеседница.

– Я не могла их бросить. Мальчишки подписали контракт с Легионом.

– Фальшивый контракт.

– Они считали, что подписывают настоящий.