Лана узнала о происшествии почти сразу же, сообщение о нём стало главной темой разговоров в «Баре», где она выпасала кандидата на нейтрализацию. Решение пришло мгновенно. Климат-контроль сдох? Значит, нравится это кому-то или нет, организаторам придётся открыть огромные окна зала, иначе находящиеся в нём люди попросту задохнутся. И если поторопиться… она успела.

Дураков в Нильсборе не держали, умники нашлись и помимо неё. Вот только их фантазия не пошла дальше «подлететь на гравидоске». Лана же спикировала к окну, оттормозилась непосредственно перед ним, а потом уложила доску на узкую раму и самым нахальным образом разлеглась на ней, благо чувство равновесия позволяло и не такое. Задание декана было выполнено: своё присутствие на лекции она обеспечила.

Бен Раскин был невысок, коренаст и отчаянно некрасив. Цветастую рубаху распирало довольно внушительное брюшко, поросшие густым волосом руки, непомерно длинные для человека, придавали ему совершенно излишнее сходство с обезьяной. Низкий лоб, массивные надбровные дуги, маленькие темные глаза, сильно выступающие челюсти с крупными желтоватыми зубами, жидкая неопределенного цвета шевелюра, собранная в куцый хвост на затылке… Лане не попадались ещё настолько уродливые мужчины. И настолько обаятельные не попадались тоже. Ей очень быстро стало почти неважно, ЧТО он говорит. Но то, КАК он это делает…

Низкие голоса не предназначены для весёлой скороговорки, но Бену Раскину, должно быть, забыли об этом рассказать. Он метался по сцене, азартно жестикулировал руками, длину которых Лана практически мгновенно перестала замечать, и говорил. Говорил о вещах, которые не входили в сферу её интересов и должны были быть ей совершенно непонятны… однако она понимала почти всё.

Солнце снижалось над океаном, его лучи били прямо в окно, Лане казалось, что её кости вот-вот расплавятся от зноя. Она от души жалела слушателей, как сельди в бочку набитых в раскаленную коробку зала. Зато, по её наблюдениям, сами себя они нисколечко не жалели, напротив – пребывали в таком восторге от происходящего, что совершенно не замечали сиюминутных неудобств.

– Поля – это просто! – гремел Бен в завороженной тишине. – Да, какой-то уровень теории необходим, но для того, чтобы резать стейк при помощи стального ножа и стальной вилки, совершенно необязательно быть металлургом! Надо просто уметь резать стейк!

Похоже, «резать стейк» он умел. Потому что, когда лекция завершилась и пришло время отвечать на вопросы, Лана поймала себя на том, что не всегда понимает вопрос, зато у неё не возникает никаких проблем с пониманием ответа. И это делает понятным заданный вопрос. Так вот что имел в виду Ли Юйши…

А потом Бен Раскин оказался вдруг совсем рядом и уставился на неё с интересом, который, как ей показалось, не имел никакого касательства ни к длинным, почти полностью обнаженным, ногам, ни к едва прикрытой саронгом груди.

– Как вы ухитряетесь не падать? – бесцеремонно осведомился он.

– Я – кошка, – пожала плечами Лана.

– Я успел ответить не на все вопросы. Но вы даже не пытались задать свой. Почему?

– Потому что я не физик. Всё, что мне известно о полевых структурах, я узнала сегодня.

– Тем не менее, вы здесь. И чтобы попасть на лекцию, проявили изобретательность, примечательную даже для Нильсбора. Чего ради вам это понадобилось?

– Я – «тайнолов», – усмехнулась Лана. – Мой научный руководитель счёл, что мне полезно будет послушать вас.