— Со Сталинграда.

— А сами откуда?

— Из Ленинграда.

— А язык откуда знаете? Закончили что-то?

— Ничего закончить я не успела, кроме школы, — Наталья вздохнула. — Хотела на историко-филологический поступать в университет. Но тут война. Я на летние каникулы к старому другу своего отца поехала, в станицу. Думала, отдохну месячишко, а там поступать. А тут, как началось, — майор понимающе кивнул. — Я хотела в Ленинград вернуться, не вышло. Осталась у дяди Миши. Думала, до Волги не дойдут. А как дошли, — и чего это она разговорилась, да еще с энкавэдэшным майором, за зубами язык держать нужно, помалкивать. — Как дошли, с нашими частями ушла. В госпитале работала санитаркой. Немцы фронт прорвали, мы с девчонками впятером, у нас раненых — все тяжелые, деваться некуда. А впереди только зенитчики, и те девчонки, только со школы. Один офицер над ними. Бегают вокруг пушек, плачут, кричат, страшно, — голос у Натальи дрогнул, — маму зовут. А что звать — стрелять надо. Танки прут. Пушки на прямую наводку. Их там всех перебило. Мы с подружками тоже пошли, когда тех почти не осталось. Так что сразу пришлось пострелять. Двух девчонок у меня на глазах в клочья разнесло. Ну а трое в живых остались, я в том числе. Наши переправу навели, и моряки подоспели, Каспийской флотилии. Вот такое крещение было у меня, Сергей Николаевич. Потом уж легче стало. Когда Паулюс сдался, много переводчиков потребовалось, вот тогда узнали, что я немецкий знаю, я с учительницей занималась до войны. Меня Михаил Степанович Шумилов взял к себе. Так я при нем. И сейчас тоже.

Машина свернула и остановилась у домика с черепичной крышей, где располагался штаб батальона.

— Приехали, товарищ майор, — доложил шофер. — Расположение Иванцова.

— Спасибо, Сергей Николаевич, — Наталья взялась за ручку двери. — Очень выручили.

— Вы дорогу-то знаете? — озабоченно спросил он. — А то темно уже.

— Знаю, — уверенно кивнула она. — Тут за виноградниками, недалеко.

— Ну, желаю удачи, Наталья Григорьевна, — майор приветливо кивнул. — Рад был познакомиться. Я вас найду. Обязательно. А нам дальше.

— До свидания.

Она вышла из машины. Снова заработал мотор, автомобиль тронулся. Назвав часовому пароль, Наталья спустилась в лощину и по вытоптанному винограднику, пробираясь между редкими кустами и ямами, направилась к Иванцову. Идти приходилось на ощупь. Стало совсем темно. Где-то рядом слышались людские голоса, изредка раздавались выстрелы и беспрерывно в разных местах взлетали вверх осветительные ракеты, с трудом пробивая сгущавшийся туман. Наталья все время спотыкалась, чуть не падая. От вспышек ракет темнота казалась густой, черной, привыкнуть к ней было совершенно невозможно. Изредка то там, то здесь раздавались глухие выстрелы, словно кто-то этими выстрелами перекликался в темноте.

— Пароль, — снова услышала она строгий голос часового. — Проходите. К Иванцову? Осторожно, там ступеньки. А то все падают, предупреждать устали.

— Спасибо.

Наталья осторожно спустилась в темное углубление в земле — землянку командира роты. Мелькнул и тут же скрылся красноватый просвет. Кто-то дернул плащ-палатку, которой был занавешен вход. «На передовой надо соблюдать маскировку, — учил ее Иванцов. — Это тебе не при штабе расхаживать, юркнула — и не заметил никто».

Так она и сделала — юркнула в землянку, тут же опустив за собой прорезиненное полотно плащ-палатки. Яркий свет ослепил ее, и она, щурясь, остановилась возле какого-то ящика, похожего на стол.