— Знаю я Раины лекарства, — Наталья поморщилась. — Тут одно лекарство: спирту хлебнул, и все прошло. Но это не по мне. Ладно, как-нибудь сама справлюсь. Сколько времени-то? Может, идти нужно? — она полезла за часами.

— Девчата, завтрак! — наверху послышался голос Харламыча. — Как там у вас, зайти можно?

— Заходи, заходи, — крикнула Наталья. — Встали мы уже.

— Вот и ладненько, — Харламыч спустился в землянку, в руках у него был повидавший виды медный чайник и котелок, закрытый крышкой.

— Чайку, девчата, — он все расставил на столе, — вот горяченькой картошечки с мясом. Ешьте, ешьте, золотые мои. Погодка сегодня славная, солнышко встает, подморозило. А вчера как крутило. Кстати, Наташка, — он вдруг усмехнулся, — а сегодня с утречка пораньше за тобой еще один фрукт из штаба Шумилова пожаловал, — сообщил он. — Позицию ему, видите ли, проверить надо, какие-то схемки чертит. Такой занозистый мужичок.

— Кто такой? — Наталья положила несколько кусочков мяса на хлеб, отпила чая из кружки.

— Коробов, кажись, фамилия, — Харламыч, нахмурился, вспоминая. — Ну, да, Коробов. Так они с капитаном нашим поцапались уже. Все время у него под ногами вертится.

— Коробов?! — Наталья чуть не поперхнулась. — Вот принесла нелегкая!

— Кто это? — Прохорова наложила себе целую миску картошки и уминала за обе щеки с аппетитом.

— Да хлыщ один штабной, — Наталья скривилась так, словно проглотила кислый лимон, причем целый. — То его на передовую арканом не затащишь, а то примчался — позицию ему покажите. Думает, пока затишье, так быстро обернется.

— За тобой небось прискакал донжуан-то, — Харламыч заговорщицки подмигнул Прохоровой. — Неймется ему все. Его вся дивизия знает, байки рассказывают.

— Да, прямо не вздохнешь от его ухаживаний, — Наталья допила чай. — Наконец-то для него поручение нашли. Если выполнит хоть что-то, то это просто невиданное событие будет.

Взяв шинель, решительно встала из-за дощатого столика.

— Ну, ты долго жевать будешь? — строго посмотрела на Прохорову. — Кто же так наедается перед тем, как на противника охотиться? Я хоть не снайпер и вообще к боевым делам мало отношения имею, но мне и то понятно. От такой порции только на боковую завалиться, а не немца выслеживать. Заснешь. Да и вообще женщине так много есть нельзя.

— Ну, где эта Прохорова? — наверху послышался недовольный голос капитана Иванцова. — Я думал, она давно в окопе, а ее еще ни сном ни духом. Да Федулова та давно уже бы на месте сидела, приглядывалась бы, приспосабливалась, как удобнее. А эта дрыхнет еще. Харламыч! Буди снайпершу. Ты у них там?

— Да они уж встали давно, идут, — Харламыч высунулся из землянки. — Я им картошечки. Ты не серчай, Степан Валерьянович… Идите, идите, — подтолкнул обеих девчонок.

— Картошечки! Картошечку еще заслужить надо…

— Это из-за меня, Степан Валерьянович, не серчай, — Наталья решила прикрыть Прохорову, чтобы та особенно не расстраивалась, — вчера долго болтали, я виновата.

Она вышла из землянки и пошла по глубокому ходу сообщения. Прохорова мелкими шажками семенила за ней.

— Где твоя ячейка? — Наталья повернулась к ней.

— Вон там, — Прохорова ткнула пальцем.

— Ну, так веди.

— Лейтенант Голицына, а вы почему вчера в штаб не явились? — откуда-то сверху свалился Коробов и встал перед Натальей, отряхиваясь.