— Кто здесь? — спросил он нарочито громко.

 — Свои, — ответил Афганец.

 — Коля? Ты?

 — Ну.

 — А чего забрался сюда средь бела дня?

 — Отдыхаю.

 — Устал?

 — Немного есть.

 — Слава утомила?

 Вобла все еще стоял на лестнице и лишь голова его торчала снизу, как бюст. Скосив глаза, Афганец заметил, что обеими руками он держится за край лаза и потому сейчас вот, в эти мгновения, ничего сделать ему не сможет.

 Будь Вобла поумнее, он бы сразу понял, что лучшего случая выполнить задание и прикончить Афганца, засветившегося на весь город, быть не может — выстрел, еще один, потом контрольный выстрел в голову, и дело с концом. И тогда ему оставалось бы только захлопнуть лаз, отнести лестницу в угол и выйти, не забыв набросить замок на ржавую петлю двери.

 Все это так, но, если бы Вобла был поумнее, он вряд ли оказался бы в этой компании. Подловатым человеком был Вобла, по сути своей подловатым. Вот так просто убить Афганца ему казалось не то чтобы неинтересно, а вроде того, что он теряет возможность показать свою силу, неуязвимость, показать, насколько он выше этого придурка, недобитого в горах Кандагара.

 — Так что, слава утомила? — повторил он.

 — Какая слава?

 — Ну как же... Весь город только о тебе и говорит! У всех ментов твои портреты! По телевизору показывают каждые полчаса! То тебя, то девушку твою в ванне, то тебя, то девушку... Выглядит она, правда, неважно, но впечатление производит! — расхохотался Вобла.

 Не надо бы ему так куражиться, ох, не надо, но сказанного не вернешь. Никогда не позволял себе Вобла так разговаривать с Афганцем, нутром чуял, что за внешней неторопливостью, даже какой-то забитостью Афганца таится нечто такое, чего следует опасаться. И то, что он вот так заговорил, со смехом, с прибаутками, по девушке прошелся, напомнив все, что произошло в ванной, еще раз убедило Афганца в том, что Вобла пришел по заданию, а задание его в точности совпадает с тем, что сказал Петрович.

 «Но почему тянет? — недоумевал Афганец. — Может поторопился Петрович со своим предупреждением?»

 — Слезай, — сказал Вобла и спрыгнул с лестницы на пол. — Поговорить надо.

 — О чем?

 — Кое-что изменилось... Обсудить надо, — и Вобла уселся за стол, давая понять, что разговор действительно предстоит серьезный.

 Афганец не стал спускаться по лестнице, он спрыгнул на пол, оказавшись прямо перед Воблой.

 — Садись, — сказал тот, указывая на свободный стул с противоположной стороны стола. Но едва Афганец сел, Вобла сразу положил на стол руку с зажатым пистолетом. — Ты от Петровича деньги получил?

 — Мелочь, — ответил Афганец, как бы не придавая значения направленному на него пистолету.

 — Сколько?

 — Пять тысяч.

 — Пять?! — удивился Вобла. — А почему мне только три?

 — Спроси у Петровича. — Афганец передернул плечами.

 — Где деньги?

 — Здесь. — Афганец неопределенно махнул рукой не то в сторону чердака, не то в сторону сада. На пистолет он не смотрел, как бы и не догадываясь, что он должен в конце концов выстрелить. Лишь когда Вобла заговорил о деньгах, Афганец понял, почему тот не стрелял раньше, почему позволил ему спуститься с чердака.