— Хорошо, — с легкостью согласился Коля. — Один кадр дам, негативы сохранились. Поэтому мы с Васей иногда думаем, что записками и снимками хорошо так держим Лубовского за яйца. Понимая в то же время, что это все равно что держать за яйца тигра.

— И еще, — начал было Пафнутьев, но Коля его перебил, выставив вперед ладонь:

— Подожди. У меня ведь уже был человек из твоей конторы. Как он меня нашел, не знаю, но нашел. Молодец. Я дал ему снимок и одну записку. Но этот человек пропал, не появляется, не звонит... Хотя обещал...

— Он не может позвонить, — сказал Пафнутьев. — Ему отрезали голову.

— Даже так, — озадаченно проговорил Коля. — Надо же... Никак не угомонится мужик...

— Кто?

— Лубовский. Значит, если случилось так, — задумчиво проговорил Коля, — выходит, и записка, и снимок у Лубовского... Выходит, надо линять.

— Может, у Лубовского, а может, и нет, — заметил Пафнутьев. — Что же, этот следователь при себе носил эти доказательства? Конечно, нет.

— Может быть, может быть, может быть, — зачастил Коля, уже думая о чем-то своем. — Ты как поедешь в Москву? Поездом?

— Поездом. Или самолетом.

— Не надо ни поездом, ни самолетом. Не доедешь, не долетишь.

— Почему?

— Что-нибудь случится. Обязательно что-нибудь случится.

В кармане у Коли затрещал мобильный телефон. Он не торопясь вынул из нагрудного кармана рубашки маленькую коробочку, приложил к уху и сказал:

— Ну?

Потом отключил связь и опять сунул телефон в карман рубашки.

— Понимаешь, — пояснил он Пафнутьеву, — часто не слышу звонка, а когда он начинает колотиться у меня на груди, тут уж не ошибешься, моя коробочка колотится. Звонят вот ребята, сообщают...

— Что-то важное?

— Ждут тебя. Недалеко, на повороте.

— А откуда известно, что ждут именно меня?

— Сейчас ты один посторонний на этой улице. Здесь вообще посторонних не бывает. Я же сразу сказал: ты приехал не один. Не надо, Паша, сомневаться в моих словах, пустых слов я не произношу. На машине поедешь. С моим человеком.

— Надежным? — усмехнулся Пафнутьев.

— Очень глупый вопрос. Расплатиться с ним сможешь?

— Смогу.

— Расплатись. Он скажет, сколько задолжаешь. Сколько назовет, столько и заплати. Не жлобись, но и чаевых не надо. Он не завысит цену. К тому же у него и свои дела в Москве... Васю ему повидать надо.

— Но в город-то я еще заеду?

— Зачем? — удивился Коля.

— Командировку отметить...

— Перебьешься. Суточные хочешь получить? Ты такие суточные получишь... Не продохнешь. Мы сейчас с тобой допиваем водку, беседуем о жизни, за это время маленько стемнеет, подъедет Саша... Саша тебя и отвезет. Другой дорогой. Через город не поедете. А те на повороте пусть еще помаются немного.

— Мы поедем мимо семнадцатого километра? — весело спросил Пафнутьев.

Коля некоторое время с недоумением смотрел на Пафнутьева, не понимая смысла вопроса, потом до него дошло, он усмехнулся.

— А знаешь — да! Поедете той самой дорогой. Но не боись. Мы ведь с Васей тоже не можем жить спокойно, пока Лубовский на коне. Так что, можно сказать, о себе печемся, о собственной шкуре. — И Коля потянулся к бутылке, чтобы разлить остатки водки в прозрачные стаканы из тонкого стекла.

Поэтому на прием он пошел, собрав все свои силы.