В общем, помявшись секунд пять, я так и не придумал ни одного подходящего ответа на вопрос, чем, собственно, мой опыт мог бы помочь мне продавать обувь, так что в конечном итоге решился ляпнуть первое, что пришло в голову.

— Ну, скажем, благодаря своей подготовке я до сих пор стою на ногах.

Барнси недоумевающее взглянул на меня, словно не мог уразуметь, какое отношение имеет к делу сказанное мной. Он прямо так и заявил.

— Что ж… Ладно. Ничем. Никаким образом то, чем я занимался раньше, не поможет мне в продаже обуви. Ну и хрен с ним. Зато я уверен, что справлюсь. То есть это, во всяком случае, не сложнее того, чем я промышлял ранее.

Я что, только что произнес на собеседовании «хрен с ним»?

— Э-э-э… В общем-то нет. Перейдем к следующему вопросу, — предложил Барнси, и у меня не было оснований это оспаривать. — У вас есть судимости?

Ни один интервьюер еще не спрашивал меня об этом. Такое произошло впервые. Мы еще шутили с Гуди, что, если такой вопрос возникнет, я отвечу: «Разумеется. Мой рекорд по магнитолам, сворованным за одну ночь, до сих пор еще не побил никто из Гемпшира». Теперь же, когда мне его действительно задали, этот ответ не казался мне таким уж удачным. Я принял решение ответить серьезно, а Гуди сообщить, что сделал, как мы и договаривались.

— Да. Я месяц назад освободился из тюрьмы.

— И за что вы там сидели?

Мне как-то не хотелось распространяться на эту тему, так что я вымолвил просто:

— За кражу.

Видимо, Барнси, любопытный засранец, этим не удовлетворился и решил дожать:

— И что же вы сделали?

— Кое-что украл.

— Что именно?

— Без обид, но полагаю, это вас не касается, — недвусмысленно заявил я, и парень, очевидно, сдался.

— Ну… э-э-э… В принципе нет. Я спросил лишь потому, что моя работа — управлять магазином, и по долгу службы я обязан знать… э-э… владеть информацией о подчиненных. — Он поперхнулся, закашлялся, принялся суетливо шуршать разложенными на столе бумагами и поправлять съехавшие с переносицы очки — и все под моим пристальным суровым взглядом.

— Да, у меня есть судимость. Да, я был осужден за кражу. Но все в прошлом. Я исправился. Ясно мне и то, что, приняв меня на работу, человек вынужден будет вести за мной круглосуточное наблюдение… И я это понимаю. Возможно, именно по этой причине вы можете от кого угодно ожидать кражи, но только не от меня. И даже не потому, что вы не спустите с меня глаз, а потому, что я совсем отчаялся доказывать людям, что изменился. Все, о чем я прошу, это дать мне шанс. Общество в целом недолюбливает преступников. И я больше не желаю быть таковым. Так что, предоставив мне работу, вы избавите общество от одного из них… Согласны? Это ведь совсем не дурной поступок.

Работу я не получил. Какая неожиданность! Да и кому, в конце концов, это надо — работать в гребаном обувном магазине?

Вот чего мне действительно хотелось, так это вернуться в автомобильную торговлю. Машины и всякого рода механизмы являлись первой моей любовью. К несчастью, в радиусе пятидесяти миль не было ни одного автосервиса, который согласился бы иметь со мной дело и без омерзения заглянуть мне в глаза. Меня даже на собеседование бы не допустили.