Бегом я ринулся в торговый зал, задержался на секунду, чтобы собраться с духом. Гигантский магазин выглядел ужасающе пустым. Это бесило. Я ведь прекрасно знал, что там трудятся еще целых двадцать пять человек, и ни одного из них пропускать нельзя. Я проверил кассы и главный вход и направился к ним. Повсюду стояли коробки и пустые тележки, так что мое движение скорее напоминало бег с препятствиями. И вот я увидел первых упаковщиков товара, которые растерянно на меня таращились.

Завидев их, я едва не развернулся, чтобы кинуться наутек. Пришлось постараться, чтобы заглушить этот порыв. В конце концов, я ведь всего лишь вор. Я всегда проворачивал дела без свидетелей. Поэтому при виде людей, которые наблюдали за тем, как я совершаю преступление, у меня едва не сдали нервы. Я силой заставил себя проявить твердость и навел на них ствол.

— Всем оставаться на местах! — прокричал я, и слова едва не застряли в глотке.

Пробегая мимо упаковщиков, я старался не смотреть им в глаза, и от этого моя команда прозвучала словно хилая, несмелая угроза. Я оглянулся и увидел, что они сделали в точности, как я сказал. Это несколько вернуло мне уверенность, так что на следующую группу работяг я прокричал уже громче.

Я добрался до входа, приказав по меньшей мере пятерым не двигаться с места, и быстро нашел нужный ключ. Боб и Джимбо стояли по другую сторону зеркального стекла, подпрыгивая словно спринтеры в ожидании старта. У меня тряслись руки, сердце бешено колотилось в груди, пока я отчаянно старался попасть ключом в замочную скважину и отворить дверь. Меня интересовало одно: как долго простоят там, где приказано, мои «заложники», пока до них дойдет, что самое время бежать и прятаться.

Из задней части магазина донеслись крики и вопли, и внезапно по залу забегали люди.

— А ну вернитесь!

— Не двигаться!

— Это ограбление!

— Ааааааа!

Наконец мне удалось открыть дверь, и Боб едва не оторвал мне руку, дернув ручку на себя. Так ему не терпелось присоединиться к всеобщему веселью. Он просто ворвался в магазин и скрылся где-то между рядами продуктов. Джимбо, напротив, замешкался и, пока я запирал дверь, стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты в порядке? — спросил он, и мне пришлось даже прикрикнуть на него, чтобы вывести из этого оцепенения.

Джимбо перевел дыхание, глубоко вдохнул и побежал в глубь торгового зала.

Я сунул ключи в карман и кинулся следом.

— Это… это… ограбление! — заголосил Джимбо на группу девушек, теснившихся у полок с собачьими консервами.

Они, кажется, поняли, что он сказал, завизжали и в панике завертели головами. Я оставил приятеля разбираться с этим и направился к следующему входу. Повернув за угол, я увидел троих упаковщиков в спецовках, которые неслись мне навстречу. За ними гнался кто-то из моих сообщников, но я не мог разобрать, кто именно.

— Стоять, на хрен! — заорал я и прицелился. Завидев меня, те резко затормозили, один из них поскользнулся и грохнулся на задницу. Он хотел было развернуться, но понял, что попал в ловушку. — Я, мать твою, не шучу! Даже моргать мне не смей!

Патси остановился неподалеку и угрожающе помахал перед бедолагами ружьем.

— Так, вы трое идете со мной! — выкрикнул он, хотя я заметил в его голосе некую неуверенность.

Вероятно, как и упаковщики. Интересно, неужели мои слова звучат так же? И до меня дошло, что голос грабителя — оружие не менее мощное и эффективное, чем его пушка. Все дело в уверенности. Это касается и жизни вообще. Держа парней под прицелом, я подозвал Патси и прошептал ему на ухо, что следует вести себя более агрессивно, иначе придется полночи гоняться за ними по всему городу.