— Только попытайтесь бежать, гребаные кролики, ноги прострелю! — заголосил я, тыча дулом в нос ближайшему ко мне парню. — Никто тут не шутит, мать вашу!

Я даже почувствовал силу собственного голоса, а когда увидел, как эти трое раздумали оказывать сопротивление, то внезапно осознал, что я — главарь. Все мои волнения переросли в уверенность, и я отправился на поиски новых жертв, двигаясь между рядов так, словно это уже мой супермаркет.

Морозильный ряд обработан, а Парки и Норрис только что вывели людей из макаронного и соусного отделов. Так что я взял на себя бакалею. По всей видимости, там никого не было, но я все равно прочесал место, дабы не отступать от плана. Я уже было собирался уйти, когда заметил промежуток между коробок. Я развернулся, ногами и руками раскидал упаковки и увидел там, среди пакетов с попкорном, парня с мобильником в руках.

— Ну-ка выходи оттуда, иначе пристрелю! — заорал я, и тот, подняв руки и подвывая от страха, просто вывалился в проход. Я вырвал из его рук телефон и срочно изучил его.

— Кому ты звонил? — потребовал я.

— Никому.

— Кому звонил?

— Да никому я не звонил.

— КОМУ ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ЗВОНИЛ? ОТВЕЧАЙ!

— Честно, никому, — всхлипывал он. — Я не мог поймать сигнал. Тут плохой прием. Я проверил, сигнала не было.

— Если только ты соврал…

— Клянусь, я не врал, — ревел парень, размазывая слезы по очкам. Я оглядел полки и принялся сметать с них все подряд, пока не убедился, что там больше никто не прячется.

— Пойдешь со мной, — бросил я и пихнул его в спину.

Не успели мы сделать шаг, как я услышал звук, которого опасался больше всего, — звук выстрела. Мы переглянулись с очкариком и поняли друг друга. Я пнул его под зад, чтобы придать ускорение, и вместе мы рванули туда, откуда раздалась стрельба. По пути я захватил еще одного грузчика, перехватил пытавшуюся проскочить мимо девицу, и всей честной компанией мы завалили в отдел, откуда доносились крики и шел дым.

Стрелял Джеко. В руках он держал дробовик, какой-то парень валялся на полу, а вокруг все было красно. Сердце мое надорвалось, а разум судорожно пытался оценить возникшую ситуацию. Но тут парень пошевелился, и я вдруг понял, что он жив. Я приблизился и обнаружил, что красная жидкость — на самом-то деле красное вино. Джеко в буквальном смысле прикончил дюжину бутылок «Джейкобс-Крик», паля по парню.

— На хрен ты это сделал?! — потребовал я объяснений от Джеко.

— Он набросился на меня с бутылкой. Я сказал ему, чтобы шел на фиг. Ответ его не устроил. И что мне было делать? Позволить ему размозжить мне башку и отобрать пушку?

Несмотря на свое раздражение — хотя, признаться, я даже больше испугался, — мне пришлось согласиться, что Джеко прав. Если парень действительно намеревался напасть, что еще ему оставалось делать? Он по крайней мере подключил мозги и обдал смельчака душем из осколков и вина, а не из белого холодного свинца. Джеко все-таки молодец. Он не потерял голову, когда этот фанат Брюса Уиллиса готов был расстаться со своей, и сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти положение. Плохо, что он все-таки спустил курок, потому как это приплюсовывало к нашему наказанию еще пяток лет, но по крайней мере он никого не убил.

Я велел смельчаку оставаться на полу, а своим троим — на местах. Сам же сбегал в отдел товаров для дома за бельевой веревкой. Ножа у нас не оказалось, но нас выручил один из захваченных работников, предоставив в пользование свой карманный «Стэнли». Мы отрезали кусок длиной четыре фута и связали нашему пропитанному вином герою руки за спиной.