Когда все поели, Грэм закурил сигарету, и Дункан опять принялся за свое.

— Немедленно потуши. Здесь не курят. Тебе это прекрасно известно.

— И что мне тогда, выйти?

— Послушай-ка, Дункан, твои порядки этой ночью не действуют. Если кто-то хочет покурить, пожалуйста.

При этом почти все в столовой облегченно вздохнули, полезли в карманы и вытащили сигареты.

— Не делайте этого. Нельзя. Вы совершенно не думаете о некурящих, которые не хотят заработать рак легких! — взвыл Дункан.

— Может, дашь мне передохнуть? — поинтересовался я, но тот и слушать не хотел.

— Нет уж, я требую выделить отдельное помещение для тех, кто не желает быть пассивным курильщиком и травиться переработанным дымом.

Я не мог поверить наглости этого парня. Как он смеет со мной так разговаривать? Будь я Аланом Рикменом из «Крепкого орешка», он ни за что не решился бы на это, потому что тут же схлопотал бы пулю в лоб.

— Я не собираюсь разделять своих людей для того, чтобы караулить два помещения. Нам осталось-то всего несколько часов, а за этот промежуток времени невозможно заработать рак легких от пассивного курения. Но если я еще хоть раз услышу твои жалобы, Дункан, ты заработаешь дырку в башке от активной пули. Это ясно?

Дункан скорчил непокорную рожу, но я заметил, что до него наконец дошел смысл монголов: тут теперь заправляли мы, а не он.

Время медленно текло, и я поменял всех местами: Парки и Норрис теперь караулили сотрудников магазина, а Боб и Гуди патрулировали верхний и нижний этажи. Сам же большую часть времени проводил наверху, чтобы поддерживать связь с Патси. Он позвонил в полночь и сообщил, что фургон возвращается. Я встретил Джимбо и Джеко на погрузочной платформе и спросил, возникали ли у них какие-либо проблемы.

— Не-а. Ни одной. Отработали и вернулись вовремя, — взглянув на часы, молвил Джимбо. — Хочешь, сделаем еще рейс? Там, в гараже, еще куча места.

— Ага. Крутанитесь еще разок. Но последний. Не стоит рисковать. К тому времени уже рассветет. Вдруг кто увидит, как вы разгружаете выпивку и сигареты в гараже. Давайте, ноги в руки. И скажите Бо… мистеру… э-э-э… Б или как там его, чтобы помог с погрузкой.

Джимбо и Джеко приступили к выполнению, а я снова позвонил Патси уточнить, все ли в порядке. Тот, само собой, пожаловался на то, что у него могут возникнуть сложности, поскольку он не успеет выйти вовремя на работу в свой гребаный газетный киоск, если ему всю ночь придется просидеть здесь в кустах у дороги. На что я ответил: а кому сейчас легко? Его клиенты уж как-нибудь обойдутся одно утро без своих газет.

В половине пятого Джимбо и Джеко выдвинулись с очередной партией курева и спиртного, а Норрис и Парки позвонили мне и сказали, что им снова нужна моя помощь в столовой. Все «стеллы», «Гиннессы», «пепси» и «джин-тоники», которыми мы с такой щедростью обеспечили своих пленников, теперь обернулись новой проблемой. Вся комната взорвалась от рева жаждущих пописать, и даже самые застенчивые дамочки уже готовы были присесть на корточки над стоявшей в углу корзиной. Я подозвал Боба и Гуди, и остаток ночи мы впятером провели за тем, что сопровождали людей до туалета и обратно.

Эта ночь стремительно превращалась в длиннейшую из ночей в моей жизни. И впервые с тех пор, как мы с Гуди рыли канаву, я почувствовал, что действительно зарабатываю свои деньги. Кто бы мог подумать, что воровство окажется такой тяжелой работой?

А нам еще так далеко до конца.