— Я тебе честно скажу: люди — они ведь такие ненадежные засранцы, — обратился я к Гуди. — Ладно, давай уже отключай ее. У меня сейчас башка треснет.

Дункан сказал, что не может этого сделать, так что я высунулся из дверей и крикнул Уизлу вырубить ее. Уизл вынул пальцы из ушей, чтобы лучше слышать меня, и спустя три минуты снова воцарилась блаженная тишина. К тому времени мы уже выгребли все деньги из сейфа, разложили перед собой на полу и изумленно касались их руками.

— Только глянь! — задыхался Гуди. — Тут, наверное, миллионы.

Вот дурачок.

— Нужно пересчитать, — предложил я, но Дункан сказал, что в этом нет необходимости, просмотрел распечатки и назвал точную сумму.

— Триста сорок шесть тысяч четыреста пятьдесят шесть фунтов. Примерно тысяч десять составляют монеты.

— Черт подери, Мило! Мы ведь могли разбогатеть, — проговорил Гуди, запуская руки в кучу пачек банкнот. — Только погляди. Она же с книгу толщиной, только книга из бабок сделана. — И протянул мне одну стопку. — Триста сорок «штук»… Это ж сколько получается на лицо?

Мы все притихли, пытаясь сосчитать, но тут одна дамочка у окна сказала, что выйдет где-то по сорок три «штуки» на человека.

— Даже по сорок четыре, если не считать этого козла, — добавила она, глядя Дункану прямо в глаза, — она нравилась мне все больше и больше.

— Сорок тысяч фунтов стерлингов, — пробормотал себе под нос убитый горем Гуди. — Вот ублюдок! Вот ведь козел!

Я поднял причитающиеся мне сорок три «штуки» и стал складывать их разными способами, чтобы они выглядели внушительнее. Потом отступил на несколько шагов и принялся любоваться. Какая же красота! Они так прекрасны, что, если бы мне все-таки удалось вынести их отсюда, я не решился бы потратить даже пенни из страха эту красоту нарушить. Полюбовавшись еще некоторое время, я добавил туда еще одну пачку с двумя «штуками» по двадцатке, пока Гуди отвернулся. И еще одну сунул в карман.

Ну и что тут плохого?

Если Уизл прав и нам не удастся сбежать отсюда, то какая разница, сколько дополнительных пачек я присвоил. Так что в этом отношении я никого не кидал. С такими мыслями в голове я запихал еще одну в другой карман, потом еще одну протянул Гуди, и пока тот прятал ее в штанах, прикарманил еще парочку.

— Здорово, Мило! — подмигнул Гуди. — Ты звезда!

— Все нормально, — ответил я, потом предложил взять еще по две на дорогу. — Они все равно не знают, сколько их тут. До сих пор считают, что сто двадцать тысяч.

Гуди долго и мучительно раздумывал над этим примерно в течение четверти секунды, после чего мы оба принялись распихивать по карманам пачку за пачкой.

— Вроде бы это у воров не в почете, — проворчал Дункан, за что получил две «штуки» и указание заткнуться.

— По-моему, речь шла о десяти, — тихо пожаловался он.

— Какой же ты неблагодарный засранец! Берешь или нет? — отрезал я.

Дункан взял деньги и сунул их в карман, когда думал, что никто не смотрит. У меня внезапно возник приступ щедрости, поэтому я раздал девчонкам по двести пятьдесят фунтов и попросил спрятать их в трусиках. Не согласились только две.

— Никто никогда этого не узнает, — принялись подстрекать воздержавшихся остальные. — Если только мы все возьмем деньги.

Этого оказалось достаточно, чтобы одна из сомневающихся переметнулась на сторону большинства. Я протянул ей стопку купюр и сказал последней, что она портит своим подружкам все дело.