Этого оказалось достаточно, чтобы одна из сомневающихся переметнулась на сторону большинства. Я протянул ей стопку купюр и сказал последней, что она портит своим подружкам все дело.

— Если ты не возьмешь бабки, все остальные тоже не смогут этого сделать. И как, ты думаешь, они к этому отнесутся? — спросил я.

— Мне все равно. Так нельзя, — упиралась она и оглядела офис, наполненный людьми, которые пихали деньги себе в трусы.

— Никто и знать не будет, — проговорила одна из ее подружек.

— Я буду, — стояла та на своем и принялась умолять других отказаться от взяток. — Пожалуйста, подумайте, что вы делаете.

— Джули, ты помнишь, сколько мы платим за «Хэд-энд-Шолдерс»? — вступила моя дамочка с маленьким задом, уже заметно раздувшаяся от двадцаток в области бюста.

— Возьми деньги, — настаивал я, протягивая Джули ее двести пятьдесят фунтов. — Спусти их на ветер или потрать на благотворительность, когда выйдешь. Только, черт подери, сейчас их возьми и не вноси смуту.

Джули неохотно взяла деньги и сунула их в карман. Да уж, долго они там не пролежат. Господи, и что только творится с некоторыми людьми?

Гуди положил в свой карман еще десять «штук», я же запихнул под рубашку бог знает сколько этих бумажек. Мы как раз взялись упаковывать остаток в корзины для покупок, чтобы прихватить их с собой, но тут Дункан неожиданно спросил, что это мы делаем?

— Забираем бабки, чтобы отнести их своим ребятам, — растолковал я и поинтересовался, к чему он клонит.

— Но какой вам от них прок? И какой толк от всех тех денег, что ты напихал себе под рубашку? Вас поймали.

— Эй, меня еще никто не поймал, — возразил я и сунул еще пачку в носок.

Парней впечатлил улов в триста плюс одну тысячу фунтов, что мы нашли в сейфе. Монеты мы брать не стали. Слишком много их, тащить тяжело. Не будь полиции, мы бы и их прихватили. Но наш побег на волю сам по себе будет не из легких и без лишнего груза на плечах.

— Ни хрена себе, Мило! Триста «штук»! — лопотал Боб, нюхая банкноты и хихикая, как школьница. — Это ж просто охренеть можно!

— И что толку? — обломал его Джимбо.

Мы сидели за столом напротив столовой и пересчитывали бабки, в то время как персонал наблюдал за нами, истекая слюной.

— Ну вот, не такие уж мы идиоты, а? — заключил Норрис, с видом триумфатора размахивая пачкой банкнот перед лицом своих бывших коллег но работе, и тут по зданию разнесся рев кружащих в небе полицейских вертолетов.

— По сколько полагается каждому? — спросил Парки, и только я сконцентрировался на расчетах, как тут вмешался Джимбо.

— Что толку-то?

— Тебе не нужна твоя доля, Джимбо? — Парки тут же ухватился за идею урвать дополнительный кусок пирога.

— Да я просто не понимаю, что толку их брать. Мы никуда отсюда не уйдем.

— Цыплят по осени считают, — сообщил мудрый Гуди.

— Нет-нет. Это его решение, и если он не хочет ничего брать, я его за это уважаю, — высказался Парки, облизнул губы и положил перед собой большую груду денежных пачек.

— Не торопись, мистер П, дадим ему возможность хорошенько подумать, — произнес я.

— Но он ведь сказал уже, что ему ничего не надо, — возразил Парки, так что я еще раз справился у Джимбо, окончательно ли его решение.

— Это так? Ты действительно отказываешься от доли?

Джимбо задумался, потом заключил, что в любом случае особой разницы нет.