И снова она покраснела, от самых плеч до макушки. Посмотрела на свои ноги и покраснела. Мда…как-то надо отучать ее от этого дела. Ишь, институтка какая-то, а не уличная попрошайка-воровка!

— Ты всегда так краснеешь? — спросил я небрежно, вернувшись в дом и выбрасывая Герде приготовленные Аурикой старые, но крепкие сандалии на завязках.

— С детства — созналась Герда, и…да, покраснела — Ничего с собой не могу поделать! Это сильнее меня!

И тут же сердито, с ненавистью добавила:

— Отчиму это нравилось. Он говорил, что я краснею как невинная девушка в первую брачную ночь, как будто в первый раз ложусь в постель. Ненавижу!

Она ринулась к столу, схватила чашки, ложки, начала их суетливо раскладывать по полкам, но я ее остановил:

— Погоди. Присядь. Хочу с тобой поговорить, прежде чем мы начнем нашу совместную жизнь. Вчера было некогда, и ты была не в том состоянии — после лечения, и после…ночного приключения. Но вот теперь, после отдыха, давай-ка мы и поговорим… Сядь за стол, не суетись.

Герда села, снова раскрасневшись, и положив руки на стол, уперлась взглядом в столешницу.

— Скажи, зачем тебе надо, чтобы я научил тебя убивать? — спросил я спокойно, и как можно доброжелательнее — Хочешь убить отчима?

— Да. А еще — наемника, который меня насиловал. И который отдал потом меня своим друзьям. Я их всех запомнила, всех! Я хочу их убить, вырезать члены и засунуть их им в рот! Чтобы почувствовали, как это…

Она скривилась, из глаз потекли слезы. Я ждал, пока девушка успокоится, потом решил все-таки остановить этот слезопад:

— Хватит плакать! Я не понимаю, как ты вообще выжила на улице с таким понимаешь ли…чувствительным сердцем! То она краснеет, то рыдает по любому поводу! И убить она видишь ли не может — жалко ей! Вчера я тебе показал, что такое «убить». Теперь ты знаешь. Знаешь, спрашиваю?

— Знаю… — вздохнула девушка — Теперь знаю.

— В общем, так, моя милая…если ты рассчитываешь, что я вместо тебя пойду убивать твоих недругов — ты ошибаешься. У меня еще куча несделанных дел. Мне нужно убить кучу народа, а потом валить отсюда как можно дальше! Потому что меня будут искать по всему свету. Даже сейчас, когда ты сидишь рядом со мной — подвергаешься смертельной опасности. Чего глаза вытаращила, дура?! Да не я тебя убью, на кой хрен ты мне сдалась?! Придут убивать меня — достанется и тебе! И очень даже достанется, пожалеешь, что не осталась на улице!

Я замолчала, молчала и Герда, видимо обдумывая мои слова. Я выждал время, слов собеседницы не последовало, и тогда уже продолжил:

— Мое предложение вот такое: я даю тебе денег, ты уходишь, и живешь своей жизнью. Денег будет достаточно, чтобы снять домик, или комнату в доме, а на остальные безбедно жить несколько лет. За это время ты или подыщешь себе место работы — например, горничной в хорошем аристократическом доме, или продавщицей в магазине, или…в общем — сама решишь, что тебе лучше. Может, обучишься какому-нибудь ремеслу, например — шить научишься, платья всякие, и все такое.

— Я умею шить, я хорошо шью… — тихо сказала Герда — Мама меня учила, и у меня хорошо получается. Я лучше чем она шью! Мама сама мне говорила. Я и рисую хорошо, ведь швея не только шьет, она еще и выкройки рисует. И картинки с готовым платьем. Только я не хочу ничего. Шить не хочу. В магазин не хочу. Денег от тебя не хочу. Хочу научиться убивать — так, как это умеешь делать ты. Я видела, как ты уложил этих парней. Уверена — если бы ты сделал это ножом — они бы и пикнуть не успели. Только не понимаю — зачем заставил меня их убить…у меня чуть сердце не разорвалось.