Ножи собрал в бандану, снятую с головы одного из парней, и в карман сунул еще цепочки и перстни — у каждого покойника по толстой серебряной цепи на шее, и по два серебряных же перстня. Ну не оставлять же всяким там бомжам-мародерам! А так — это мой боевой трофей. Что с бою взято, то свято — говаривали на Руси.

Хороший получился улов. Железо в этом мире дорогое (я ради интереса даже приценился на рынке, смотрел ножи и просто заготовки для клинков — дорого!), а если из него сделали хороший нож — цена возрастает многократно. Тут уже не одним статером пахнет, тут только ладони подставляй под дождь из серебра!

Занятый своими радостными мыслями я едва не погиб. Такой же большой нож, родной брат собранных мной с трупов клинков, мелькнул в воздухе и рассек мне кожу на левом плече. Довольно-таки глубоко рассек, кровь потекла струйкой. Если бы не мой тонкий слух, если бы не многолетняя привычка всегда быть настороже — тут бы мне и конец. Но вот ведь какая штука — не погиб после первого удара, так это ничего не значит. Просто отсрочил свою неминуемую смерть. Почему так печально и безысходно? Да потому, что я профессионал, и кое в чем разбираюсь. Например — сразу вижу, как человек держит нож, как двигается, как смотрит. И вообще — чую, когда мне грозит серьезная опасность. Так вот здесь и сейчас у меня в голове просто-таки включилась красная лампочка и заработал зуммер «Тревога! Тревога!»

Мужчине было лет тридцать пять, может под сорок. Чуть ниже меня, жилистый, с толстыми запястьями и широкими кистями рук, перевитыми синими венами он держал нож в расслабленной руке, поигрывая клинком, будто стараясь найти для него самое удобное положение. Это был настоящий профи, с которым я и в лучшем теле в лучшие годы постарался бы не связываться. Такому надо сразу стрелять в башку — если есть из чего. Или бежать — и как можно быстрее, чтобы не догнал. Мастер единоборств, умелый и ловкий, какого черта он на меня напал?

Впрочем, я догадываюсь — эти двое парней были просто лохами, которых пустили по моему следу вперед. Сумеют меня свалить — ну и слава богу. А не сумеют…вот он, план «Б». Возможно, они и сами не знали, что за ними кто-то следит. А может, и знали — теперь-то у них никак не спросишь. Впрочем, эти знания мне ничего не дадут, как и знание о том, что было раньше, курица и яйцо. А также понимание теории Большого Взрыва. Эх, мне сюда хотя бы «Макаров»! Да что «Макаров», я бы и на ржавый «наган» согласился, лишь бы эта штука стреляла!

Да, в этом теле у меня нет никаких шансов. Ни малейших. Парень долго голодал, в результате чего его мышечная масса уменьшилась до самых что ни на есть невозможных пределов. Не узник Бухенвальда, но нечто близкое к тому. Далее: да, я владею приемами рукопашного и ножевого боя, и не боюсь крови. И не раз бывал в рукопашке, почти всегда выходя победителем. Но это было В ДРУГОМ теле! Это тело не привыкло исполнять приказы мозга, заставляющего произвести те, или иные чуждые организму действия! Так называемой «мышечной памяти» — никакой! Ни малейшей! Нож в руке кажется чужеродным предметом, когда должен быть продолжением моей руки! И как мне, неумехе, теперь бороться с настоящим мастером?

Кто-то бы сказал: да как же ты тогда сумел расправиться сначала с четырьмя гопниками, а потом с двумя бандитами?! Ты же сам себе противоречишь! Да ни черта я себе не противоречу.