Можно поступить на службу в пограничную стражу, или даже в наемники — но достанут и там, а от стрелы, пущенной в затылок из-за куста может спасти только дорогостоящий амулет физической защиты, и то — только пару или тройку раз. А потом он просто разрядится. В воркских лесах много летает стрел, и кто их выпустил — никогда и ни за что не дознаешься.

Откупиться от убийства можно, но это или будет стоить огромных денег, которых у меня сейчас нет, и скорее всего никогда и не будет, или фактически поступить в рабство к Шарашу на ближайшие десять-пятнадцать лет. Да и то — если он вдруг почему-то захочет принять от меня эту жертву-искупление. На кой черт ему сдался молодой парнишка из ворков, когда он всегда может купить молодого раба на невольничьем рынке? Если это ему вдруг когда-нибудь понадобится. Скорее всего — он меня просто показательно и мучительно казнит. Чтобы показать всем тем, кого он «курирует», как должно поступать с бунтовщиками, покусившимися на его священную власть.

В общем, можно считать — все было плохо, или еще хуже. Но пока что я упорно тренировался, восстанавливая утраченные навыки и увеличивая мышечную массу. Которая, кстати, росла так, как если бы я употреблял самые что ни на есть мощные стероиды или даже гормон роста. И это не потому, что Келлан обладал такими феноменальными способностями к увеличению своей мускулатуры. Все сделала эта ушлая, видавшая виды старуха — она сама предложила мне некое снадобье, которое быстро поднимет меня на ноги и позволит набрать мышечную массу. Сказала, что специально ходила за лекарством к одному колдуну, который не имеет патента на лечение, но очень хорошо разбирается в подобном «спортивном питании». И что этот самый колдун частенько пользует наемников — вылечивая дурные болезни, подцепленные ими в поганых грязных борделях, раны, которые очень дорого лечить у официальных лекарей, а еще промышляя вот такими сопутствующими зельями — не очень здоровыми, но помогающими в кратчайшие сроки восстановить утраченную после ранения форму. Популярная у наемников услуга. А берет он дешевле потому, что у него нет патента от государства — по каким-то его, колдуна касающимся, неведомым ей причинам. И раз у него нет патента и занимается он этим ремеслом незаконно (что наказуемо самыми жесткими карами), то и распространяться об оказанных услугах он не будет ни за что и никогда.

Итак, к концу третьей недели я уже не был похож на жертву немецкого концлагеря. Да, я был еще тощеват, жира у меня не наблюдалось ни грамма, но мышцы перестали выглядеть тонкими веревочками, теперь я больше походил на марафонца, который усиленно занимается и находится в самом пике своей спортивной формы. Мышцы тверды, как дерево, растяжка — как у балерины (кстати, это особенность ворков — со слов Селены), а моя реакция — как у боксера-любителя.

Мне бы еще месячишко, и я уже на равных поспорю с любым из «сотрудников» Шараша. По крайней мере, так мне это все видится. Как все обстоит на самом деле — в скором времени мне придется это узнать. Потому что существовал и еще один способ разрешить ситуацию, о котором я Селене пока что говорить не стал. И о котором она тоже пока что хранила гробовое молчание. Хотя подозреваю, что и сама не видела тут более никакого другого выхода. Мы будто чего-то ждали. Чего-то, что изменит всю нашу дальнейшую жизнь. Знака от богов? Может быть и так. Не знаю.

Глава 11

— И зачем тебе она? Разве мы не можем скупать твой товар — весь, целиком, без всяких проблем? Я контролирую весь рынок, и не только свой рынок — у меня есть магазины в портовом рынке, и на конском, и на рабском! Неужели мы поссоримся из-за какой-то девки?

— Эта девка работает на нас уже несколько лет, и хорошо работает.