Само собой, я не верил в свои бодрые утверждения, но что еще мне оставалось говорить? Никогда не бывает так плохо, чтобы не стало еще хуже. Мне надо ее успокоить, как следует вымыть, одеть в чистую одежду, устроить в доме, а уже потом — решать, что же с ней все-таки делать. Когда ее спасал — действовал на одних инстинктах, забитых в подкорке любого нормального мужика: спасти, защитить, уберечь. А вот уже потом я осознал, какой охренительно ненужный, просто-таки неподъемный груз на себя взвалил. И что мне теперь с этим грузом делать — не представлял совершенно. Ну не перерезать же ей глотку, раз она мешает осуществлению моих планов? Наверное, настоящий профи так бы все и сделал. Но я не настоящий профи. И наверное, никогда таким не являлся. Профи не стал бы бросаться на помощь этому больному, забитому котенку. Профи прошел бы мимо и сейчас сидел в трактире, выбирая место атаки и максимально просчитывая пути отхода. А я вот такой, самый настоящий болван.

Да, все это была самокритика, и еще хуже — русское самокопание. Достоевщина, мать ее в дышло! Но такие уж мы уродились, моя, понимаешь ли, странная нация. Не можем мы иначе. Никак не можем.

Глава 18

Я лежал в кромешной тьме и прислушивался к звукам из соседней комнаты. На душе было пусто и темно. Зачем я взвалил на себя этот груз? Зачем я приобрел себе эту самую «Ахиллесову пяту»? Теперь буду думать о том, что если меня убьют, Герда умрет от голода и жажды в этом старом, темном доме. А раз я буду так думать, значит, стану уязвим. А мне никак нельзя быть таким уязвимым.

* * *

Девчонку звали Герда. А история ее была стара, как мир, и абсолютно банальна. Ей сейчас шестнадцать лет. Мать — портниха, которая жила вполне безбедно за спиной своего мужа, отца Герды, разъездного купца. Профессия эта очень выгодна — можно взять дешево в столице, и продать очень дорого где-нибудь в глухой провинции. За один рейс купец может обеспечить свою семью на годы вперед — все зависит от суммы, вложенной в дело, и от купеческой удачи, которая переменчива и капризна. Ведь можно вложиться в тот товар, который принесет мало денег, и обернуться практически в ноль, вернув лишь первоначальный капитал. А то и вообще проторговаться в убыток. А можно продать товар в десять раз дороже, и на вырученные деньги купить себе и новый дом, и тележку, в которую приятно запрячь свою недавно купленную вороную кобылку. Удача, смелость, знание рынка и работоспособность — это залог успеха разъездного купца.

Отцу Герды везло, а еще — он отличался абсолютным бесстрашием, хотя и был человеком невысокого роста, можно даже сказать щупленьким и тщедушным. Но при всей своей тщедушности — невероятно ловкий и жилистый, сильный до умопомрачения. Герда помнила, как отец завязывал узлом кованые гвозди. Эдакий малыш-перевертыш, от которого не ожидаешь никаких неприятностей, и вдруг…у тебя уже нет головы.

Трижды он умудрялся отбиться от разбойников, а вот на четвертый раз ему не повезло. Фатум, то бишь судьба. Если ее долго испытывать, в конце концов ты получишь то, что тебе причитается. Но как выскочишь из корабля, идущего полным ходом по морю? Только если в пасть морским чудовищам.

Вот ее отец и не выскочил, работал, пока случайная стрела не ударила ему прямо в глаз. Не помогли ни ловкость, ни сила, ни боевые искусства, которые он изучал с детства.