Но, скорее всего, Петя несколько лукавил. После того как он вволю порулил на Курсах, он почувствовал особую тягу к четырёхколёсному другу. Нравилось Пете рулить, нравилась скорость и ощущение мощи железного зверя, послушного его воле.

Кстати, это увлечение подтолкнуло ещё к одной идее, которая пришла в голову Аркаши. Он помнил, что во времена перестройки сформировались многочисленные движения байкеров. Банды на мотоциклах обладали высокой мобильностью и могли передвигаться по бездорожью. Что давало им большие преимущества перед противниками и позволяло уходить от преследования милицейских экипажей.

Деньги у группировки Петра уже водились, и они могли позволить себе прикупить несколько мотоциклов. Так что Петя взял эту идею на заметку и планировал в ближайшее время сформировать такую тревожную мобильную группу. Но первой целью, была покупка автомобиля.

Жигули обошлись Пете по вполне божеской цене, в семь тысяч рублей. Покупку машины оформили на маму Петра, а уже она выдала сыну генеральную доверенность. Должность у Оксаны Петровны была теперь вполне приличная, и для отвода глаз она ещё взяла кредит на несколько тысяч рублей. Так что вопросов у окружающих, покупка не вызвала. И вообще, советский обыватель привык, что у торгашей денежки водятся. А должность заведующей производством в элитном ресторане престижной гостиницы, как раз попадала под это определение.

Так что Петя был теперь на коне. В прямом и переносном смысле.

Не одного мужика сгубил железный конь. Целые семейные войны начинались из-за этого коня или ласточки. А некоторые семьи и не состоялись, потому что у парней больше стоял на железную кобылу, чем на девчонку. По воспоминаниям Аркаши, потом даже появилась забойная песня группы Комбинация — «Вишнёвая девятка».

Петя подсел на четыре колеса, как на «колёса», то есть наркоту. Он теперь дневал и ночевал в этой машине. Из-за неё они крупно разругались с Вероникой, и та теперь дулась на Петю.

Особенно нравилось Пете подкараулить какую-нибудь девицу посимпатичней, когда та переходила улицу. Петя подлетал к ней на своей ласточке, лихо тормозил с визгом покрышек и, высунувшись из окна машины, рявкал во весь голос: — Дура! Куда лезешь под машину⁈ Она ведь не еб#т, а давит.

Испуганные девушки с визгом выскакивали из-под колёс, а Петя довольно ржал, гордый собой и, лихо газанув, мчался дальше.

Дурацкое, надо сказать, развлечение. Детство в жопе играло. Закончилось это увлечение неожиданно и весьма поучительно.

Однажды Петя, подкараулив очередную молодую симпатичную женщину, возрастом немного старше, чем обычно, лет эдак уже ближе к тридцати, привычно подлетел на своей шестёрке и рявкнул:

— Дура! Куда лезешь под машину⁈ Она ведь не еб#т, а давит.

Испуганная молодая женщина неудачно оступилась, и чуть не упала, уронив при этом сумочку на грязный асфальт. После чего, с выступившими на глазах слезами подняла её и, махнув рукой, в сердцах, расстроенно произнесла:

— Ах, молодой человек. Как сейчас еб#т, уж лучше бы давили!

После такой тирады Петя выпал в осадок, и ещё долго смотрел вслед уходящей очаровательной, но такой грустной женщине.

И после этого, как отрезало. Собственные развлечения показались ему дурацкими. Сразу вспомнилось, что он уже больше недели не видится с Вероникой, и что они вообще разругались. Как-то ему стало одиноко и неуютно. И машина уже больше так не радовала. В конце концов, что такое машина? Как говорил один известный персонаж — просто средство передвижения. А что, если Вероника обиделась всерьёз? Вот же он дурак. Чуть не променял близкого человека на кучу железа.

И Петя резко поменял намеченные на день планы.