Им пришлось замолчать: окна в машине были открыты, а Джек как раз обгонял трамвай, ползший, позванивая, по Сен‑Чарльз‑авеню. Джек с детства любил эту улицу, поросшую дубами и кустарниками, с пальмами во дворах с виду заброшенных, обветшавших домов. Когда‑то катание на трамвае было его любимым развлечением. Рельсы тянулись до самой набережной, а потом по Карролтон‑авеню до того места, где водитель останавливал вагон, переходил в другой его конец, во вторую кабину, и ехал обратно к каналу.

– Если кое‑кто из знакомых мне ребят выяснит, что затевает этот никарагуанец, они в очередь выстроятся – кому первому с ним покончить. Он действительно такой гад?

– Спроси Люси, она тебе скажет.

– В смысле – законченный гад?

– Ну да, потому‑то вполне законно отобрать у него деньги.

– Но если он такой гад…

– То что?

– То почему бы ему не присвоить эти деньги? Или он не такой уж гад – не во всех отношениях?

– Я тоже думал, – откликнулся Джек. – Может, ему и так хватает.

– А почему он хочет снова вернуться на войну? Там ведь и подстрелить могут.

– А почему ты работал в полиции?

– Уж во всяком случае, не из‑за денег. Ты же знаешь.

– То‑то и оно, – сказал Джек.

Он переключился на вторую передачу и поехал по Одубон‑стрит, между высокими деревьями и большими особняками. Сквозь живые изгороди и листву в окнах там и сям мерцали приветливые огоньки.

– Слева, – сказал Джек. – Это дом Люси, то есть ее матери.

– Пусть Люси тебе глушак купит, – посоветовал Рой, – ей это по средствам.

– Вон стоит машина. Что делать?

– Едем.

– Та самая, «крайслер»… Господи, этот парень за рулем – Фрэнклин. Он работает на полковника. Цветной, только не негр, а, как его, креол вроде.

– Поезжай до конца улицы, там развернешься.

– Второго я не знаю, но это не полковник, – продолжал болтать Джек. – Этот Фрэнклин, это он тыкал в меня пушкой.

– Видали мы таких, – проворчал Рой. – Так, поворачивай.

– Сперва нужно съехать вниз и развернуться.

Улица спускалась к реке. Темная масса деревьев расступалась, дальше вплоть до поросшего травой вала набережной, грозно черневшего на фоне ночного неба, тянулись пустыри, а вместо деревьев – воткнутые в землю через равные промежутки телеграфные столбы. Джек ловко повернул, объехал столб, и в свете его фар вновь проступила темная масса деревьев.

– Остановись за ними, – распорядился Рой.

– Мне выйти?

– Ты выйдешь и будешь стоять на обочине, чуть позади машины. Пусть они чувствуют, что рядом кто‑то есть, но видеть тебя им не надо, а то начнут ломать себе голову, кто ж ты такой на самом деле – коп или похоронных дел мастер. И запиши номер их машины.

– У меня нет ручки.

– Господи Иисусе! – нетерпеливо вздохнул Рой и, порывшись в карманах вельветовой куртки, вытащил пачку сложенных вдвое листков. Быстро проглядев их, он сунул в руки Джеку ручку и конверт с надписью «Экзотические танцовщицы со всего света». – С сегодняшнего дня будешь всегда носить с собой ручку и блокнот. И на дело надевай костюм или спортивную куртку.

– Можно подумать, я пришел в пижаме, – проворчал Джек, оглядывая свой бежевый хлопковый блейзер и джинсы.

– Вид у тебя как у федерала, пытающегося сойти за чертового яппи. Так, я беру у них права, передаю их тебе. Ты возвращаешься к машине, вроде как позвонить для проверки, не в розыске ли они, садишься в машину и переписываешь их имена и все данные.