А что делать с оружием? Две красотки – девятимиллиметровые «беретты» – куда лучше тех шестизарядных «смит‑вессонов», которые Рою в свое время выдавали на службе. В конце концов они засунули «беретты» в машине Джека под переднее сиденье, потом обсудили, куда отогнать «крайслер» – они собирались бросить его с ключом в замке зажигания. Джек предлагал городской парк в Вест‑энде, Рой – приход Св. Бернара, где полно укромных местечек, но Джек опасался, что там креолов никто не найдет и они так и останутся подыхать в багажнике.

– Ладно, – сказал Рой, – куда мы едем потом?

Джеку хотелось уже приняться за дело: заехать в отель Сен‑Луис, выяснить, в каком номере остановился полковник, провести разведку на местности и все такое.

– О'кей, – сказал Рой, – оставим их где‑нибудь по дороге.

Так они и сделали. Рой вел «крайслер», Джек ехал позади. Остановились возле «Каллиопе», где парковались приезжавшие на ярмарку автомобили. Когда Рой пересел в «фольксваген», Джек встретил его широкой ухмылкой:

– Жаль, что нельзя остаться посмотреть. Представляешь, какие‑нибудь ребята наткнутся на этот «кадиллак», решат покататься – и вдруг услышат сзади стук и голоса, взывающие словно издалека: «Помогите, сеньоры, помогите!»

– Делани, да ты мастак на розыгрыши! – сказал ему Рой.

Джек замолчал, но радость так и распирала его: дела шли отлично.

10

Они доехали до стоянки такси на Бьенвилле и там остановились. Рой, не забывший свое полицейское прошлое, заявил, что таксистов знает хорошо и, если они будут возникать, пошлет их на хрен. Стоянка находилась точно напротив отеля Сен‑Луис.

Джек расположился за столиком в просторном внутреннем дворе, дождался официанта и заказал водку и скотч.

– Похоже, народу маловато, – сказал он официанту, тот ответил:

– Похоже на то.

– Где же все? – поинтересовался Джек. Официант высказал предположение, что народ веселится в городе.

Небось валом валят по Бурбон‑стрит, натыкаясь друг на друга, сами не зная, куда, зачем. Думают, это и есть Новый Орлеан. На одной стороне улицы – выставка кож и мехов, на другой – дешевая галантерея. Бедолаги в «Презервейшн‑Холле» и прочих местах играют что‑то на тему диксиленда, «Когда святые» и так далее, снова и снова, а туристы торчат в проходе. А ведь в городе бывает и хорошая музыка – когда приезжает Эл Хирт, когда на эстраду выходит Билл Хантингтон со своим контрабасом, когда собирается группа Эллиса Марсалиса – его сын, Уинтон, уехал из города, покоряет весь мир своим рожком.

В этих кварталах всегда есть чем потешить зрение и слух, да и кормят неплохо. Чего ради туристы прутся на Бурбон‑стрит? Джек не понимал их – может быть, оттого, что сам всю жизнь прожил в Новом Орлеане. Но ему казалось, даже приедь он издалека, он бы устроился здесь, в тени магнолий и душистой японской айвы, расслабленно попивал водку и скотч, любуясь игрой света в брызгах фонтана, бледным оранжевым сиянием, заливавшим весь двор.

Если б он приехал откуда‑то из других мест, он бы смотрел вверх, на белую террасу, окружавшую двор со всех сторон, на двери, открывавшиеся с террасы в гостиные и темневшие за ними коридоры, на окна, украшенные темными рамами. Он бы сидел здесь, как он и сидел на самом деле, размышляя о том, что в чужую комнату, пожалуй, можно проникнуть незамеченным, вот только странное это чувство – прокрадываться туда, опасаясь, что кто‑то глядит тебе в спину со двора.