– Дети у тебя есть, Рой?

– Обе мои малышки выросли и ушли из дома. Славные девчушки. Они навещают меня тут, – Он имел в виду – в «Анголе».

– А что было дальше?

– Насчет информаторов? Я как раз расследовал одно дельце: в Джексоне, штат Миссисипи, произошел налет, а банкноты оттуда появились у нас в Новом Орлеане. Феды уже присматривались к четырем местным парням, но феды ничего не смыслят в полицейской работе – они уставятся в свои компьютеры, а компьютер гроша ломаного не стоит, когда нужно выйти на улицу и добыть информацию.

Надо лезть в дерьмо к этим придуркам, говорить с ними как мужчина с мужчиной. Один из моих лучших осведомителей присоветовал навестить одного парня в госпитале. У того была стреляная рана, он говорил, несчастный случай на охоте. Феды спросили, неужто он ходит на охоту с полицейским «смит вессоном» тридцать восьмого калибра, потому что одного из налетчиков подстрелили, когда он уходил. И вот этот парень лежит в больнице, рана его залечивается, а чего будет дальше, никто не знает – у федов против него ничего нет, они просто прессуют его. Утром я отправился посмотреть на этого парня, но опоздал: в ту самую ночь какой‑то тип навестил его в палате, положил подушку ему на лицо и пять раз выстрелил через нее. Бросил рядом с ним пушку и был таков. Парень на соседней койке все видел от начала и до конца. Сестра сказала мне, приходится менять ему постель всякий раз, когда в палату заходит кто‑нибудь незнакомый. Я думаю: а сестра эта баба крепкая. Начал разузнавать про нее и через пару дней пригласил ее после смены выпить в одно местечко, на улице Гравье. У нас в полиции это называется метод «научного тыка». Садимся. Заказываем «манхеттен», пьем, и тут я говорю: «Как поживает ваш дружок Дики Дюшене?» Она в шоке, вишенкой подавилась. Не такая уж она оказалась и крепкая. Мы все обсудили, и под четвертый «манхеттен» она мне поведала, что парень, которого прикончили в больнице, предвидел свой конец, а она ему приглянулась, и он рассказал ей, что в камере хранения в аэропорту припрятал сто пятьдесят штук. Она не знала, как распорядиться таким богатством, и все отдала своему дружку Дики. Сечешь? Так оно все и было, Богом клянусь. Дики отдал тридцать грандов Ноле, чтобы сохранить мир в семье, она отдала деньги мне, а я потратил часть этих денег на расследование того самого налета.

– Поразительное совпадение!

– Это еще не все. Я сразу понял, что по уши в дерьме и надо поскорее выбираться, но эта сестра, которая уже перестала быть крепкой бабой, какой мне показалась вначале, прямиком почесала к средам – они и раньше ее допрашивали, – и все пошло раскручиваться по новой. Дики заговорил, Нола, так та завизжала, что знать ничего не знает, она отдала деньги полиции – то есть мне! Феды и копы вместе являются ко мне и спрашивают: «Где деньги?» Если я сознаюсь, я по уши в дерьме. Никто не поверит, что я тратил деньги только на осведомителей. Эти задницы из администрации понятия не имеют, зачем вообще нужны осведомители, а меня они рады ухватить за жабры, потому что я никогда не объясняю им, что я делаю и почему, и тем самым подрываю их авторитет. Вот я и сказал им: «Какие деньги?»

– Дурачком прикинулся.

– Ну да. И знаешь, что они сделали? Отвели Розмари в сторонку и допросили ее. Я ничего не говорил ей о деньгах и думал, все в порядке. Как бы не так! Эти ублюдки выложили ей все насчет Нолы – дескать, Нола дала мне деньги по большой дружбе.