|
Как бы не так! Эти ублюдки выложили ей все насчет Нолы – дескать, Нола дала мне деньги по большой дружбе. Тут она говорит: «Ах, в самом деле?» Они говорят: «Да, тридцать штук». Ей‑то по фигу, хоть тридцать центов – она открывает свою коробочку для шитья и достает оттуда пригоршню банковских лент, которыми пачки денег заклеивают, – я их выбрасывал в ведро, когда распечатывал пачку, чтобы платить своим людям, а Розмари, стало быть, ныряла в мусорку и доставала их, а сама ждала момента, чтобы ткнуть меня в них носом. Как только она услышала про Нолу, этот момент настал. Банковские ленты проследили до того банка в Джексоне, который взяли грабители, и мне предъявили обвинение в пособничестве и укрывательстве краденого. Черт, я очухаться не успел, как мне влепили от десяти до двадцати пяти лет. Розмари сидела на суде вся в слезах. Одна журналистка спросила ее, какие чувства она испытывает, Розмари утерла глаза и говорит: «Я тринадцать лет была замужем за этим сукиным сыном, а он со мной даже не разговаривал. Посмотрим, понравится ли ему, когда с ним не будут разговаривать». Она имела в виду – посмотрим, как коп выживет в тюряге. – Такую вот историю рассказал Рой Джеку, когда они отсиживали срок в «Анголе».
Рой вышел из‑за подсвеченных струй фонтана, уселся напротив Джека, отхлебнул скотч из его стакана и подался вперед, опустив локти на стол: – У тебя есть пожарный ключ от этого заведения? Джек покачал головой, поудобнее устраиваясь на раскладном стуле. – Когда я работал, тут еще не было отеля. Не помню, что тут было. Они все переделали. Симпатичное местечко, верно? Уютно тут. – Как же ты попадешь в комнату без ключа? – Может, нам и не придется лезть к нему в номер. – Так зачем нам взломщик? – сказал Рой. – Какая твоя роль в этом деле? – Боишься, всю работу придется делать тебе? – Пока что я один корячусь. Он что, серьезно? Джек ничего не понимал. Достал сигарету, чиркнул принадлежавшей отелю спичкой, прикуривая. Рой никогда не меняет тона, разве что обращаясь к вещам неодушевленным вроде двери туалета или машины в пробке, поэтому настроение его разгадать нелегко. Неужели он говорит всерьез? – Я буду ходить за «объектом» по пятам, – пояснил Джек. – Все о нем разузнаю: в каком банке у него счет, где он обедает, где ужинает. Если понадобится проникнуть в его комнату, я уж придумаю, как это сделать, так что не кипятись, лады? – Никто и не кипятится, – ответил Рой. – Я уже нашел способ, как тебе попасть в его номер. – Не спуская глаз с Джека, он отхлебнул глоток спиртного и спросил с усмешкой: – Что, задергался? Теперь Джек знал точно: минуту назад Рой говорил всерьез, а теперь решил обратить все в шутку. Он считал Роя своим другом, но помнил, что с Роем нужно обращаться осторожно, – лучше всего в резиновых перчатках, в которых работает Лео. – Ты нашел тут кого‑то знакомого? – предположил Джек. Улыбка Роя сделалась еще шире. – Угадай, кто это. – Мужчина или женщина? – Мужчина. – Черный или белый? – Шоколадный. Слушай подсказку: здоровенный негритос. – Я с ним знаком? – Был случай – он бы тебя убил, кабы не я. Рой чересчур уж заважничал. – Без тебя бы я не знал даже, как в туалет сходить, – огрызнулся Джек, но ссориться не стал: его больше интересовало, о ком же говорит Рой. – Значит, дело было в «Анголе»? Так‑так… Это когда я смотрел телик и пришли эти свиньи и переключили канал? – Он увидел, что Рой кивнул. |
