В тот день около шести часов вечера, как раз когда заключенных разводили по камерам, какой‑то чернокожий подошел к нему, изобразив губами воздушный поцелуй:

– Привет, сучка, ты в моем вкусе, – и снова причмокнул, а Джек залепил ему кулаком прямо в поганый рот, залепил с развороту, вложив в удар весь свой вес. Он захватил паскудника врасплох, оглушил его, вспомнив, как дрался подростком на реке – дрался ради забавы, а не ради того, чтобы сохранить свою свободу и не попасть после отбоя в чью‑нибудь койку. Он слышал накануне эти звуки в темноте, парни с парнями, но ушам своим не верил. Он вмазал парню в морду, и вокруг них начала собираться толпа, но тут Рой подошел к нему вплотную и поинтересовался:

– Собираешься драться с каждым, кто тебя потащит в койку?

В голове у Джека гудел адреналин, он ответил с ходу:

– Хочешь попробовать? А Рой сказал:

– Я тебе помогу, Делани. – Выходит, он уже знал его по имени. – Их тут семьдесят один, а нас всего восемнадцать, – в смысле, черных и белых заключенных. – Если не хочешь вступать в смешанный брак, скажи им, что ты земеля Роя Хикса. Понял? Ты мой корешок, приятель по гражданке. Иначе тебя отметелят вусмерть.

Теперь, сидя во внутреннем дворике гостиницы, Рой напомнил ему:

– Ты смотрел «Богатые и знаменитые», а черномазые вошли и переключили на «Багз Банни» или еще какую‑то ерунду гребаную.

– «Богатые и знаменитые», любимая программа взломщиков, еще не началась, – возразил Джек. – Я смотрел кино, я даже помню, какое: «Большой блеф». Чушь полная, но там играет Ли Грант, а я был влюблен в нее в те времена – у нее потрясный носик. И тут пришли эти свиньи и переключили на «Любовную лодку», которую я терпеть не могу, так что я встал и переключил обратно.

– Тут‑то я и вошел, – заметил Рой. – А помнишь, кто переключил снова на «Любовную лодку»?

– Самый здоровенный черномазый, какого я только видел в жизни – пока не посмотрел матчи на кубок чемпионов, в которых Холодильник играл за «Медведей». Выходит, Малыш работает здесь, в отеле?

– Он официант, – сообщил Рой, – я только что видел, как он заказывал столик в лифт. Стало быть, той ночью Малыш переключил телик, и ты не знал, что делать.

– Как это не знал? Едва Малыш уселся, я уже поднялся, чтобы переключить обратно, а тут входишь ты, смотришь на меня и говоришь: «Чего это ты смотришь такое дерьмо?», а я вовсе не это смотрел, я смотрел фильм.

– Он бы тебя убил.

– Пусть бы попробовал.

– Я ему сказал: «Сядь, Малыш, успокойся». Помнишь? Я ему сказал: «Веди себя хорошо, а то тебя не примут в клуб Карнеги». Черт побери, я входил в исполнительный комитет клуба, и Малыш это отлично знал. Он страсть как хотел вступить в клуб, любил поговорить, а его не принимали, потому что он вел себя как последний подонок.

– Я помню, ты и меня уговаривал вступить.

– Зря не послушался. Малышу Дейл Карнеги изменил всю жизнь. Его даже освободили досрочно.

– Ты поговорил с ним насчет полковника?

– Само собой. Он его видел. Говорит, счет у него до небес, а на чай не даст и цента.

– Когда он вернется?

– У этого парня из регистратуры глаза в заднице: наш клиент и не выходил. Сидит в коктейль‑баре. Видишь дверь в углу? – Рой кивком головы указал на соседнее помещение. – Там столовая и бар.