Набережные —

         пусты?.

         И лишь

         хорохорятся

         костры

         в сумерках

         густых.

         И здесь,

         где земля

         от жары вязка?,

         с испугу

         или со льда,

         ладони

         держа

         у огня в языках,

         греется

         солдат.

         Солдату

         упал

         огонь на глаза,

         на клок

         волос

         лег.

         Я узнал,

         удивился,

         сказал:

         «Здравствуйте,

         Александр Блок.

         Лафа футуристам,

         фрак старья

         разлазится

         каждым швом».

         Блок посмотрел —

         костры горят —

         «Очень хорошо».

         Кругом

         тонула

         Россия Блока…

         Незнакомки,

         дымки севера

         шли

         на дно,

         как идут

         обломки

         и жестянки

         консервов.

         И сразу

         лицо

         скупее менял,

         мрачнее,

         чем смерть на свадьбе:

         «Пишут…

         из деревни…

         сожгли…

         у меня…

         библиотеку в усадьбе».