По этой

         анфиладе,

         приветствиями оранной

         монархам,

         несущим

         короны-клады, —

         бархатными залами,

         раскатистыми коридорами

         гремели,

         бились

         сапоги и приклады.

         Какой-то

         смущенный

         сукин сын,

         а над ним

         путиловец —

         нежней папаши:

         «Ты,

         парнишка,

         выкладай

         ворованные часы —

         часы

         теперича

         наши!»

         Топот рос

         и тех

         тринадцать

         сгреб,

         забил,

         зашиб,

         затыркал.

         Забились

         под галстук —

         за что им приняться? —

         Как будто

         топор

         навис над затылком.

         За двести шагов…

         за тридцать…

         за двадцать…

         Вбегает

         юнкер:

         «Драться глупо!»

         Тринадцать визгов:

         – Сдаваться!

         Сдаваться! —

         А в двери —

         бушлаты,

         шинели,

         тулупы…

         И в эту

         тишину

         раскатившийся всласть

         бас,

         окрепший

         над реями рея:

         «Которые тут временные?

         Слазь!

         Кончилось ваше время».