И вот

         высоко

         над воротником

         поднялось

         лицо Коновалова.

         Шум,

         который

         тек родником,

         теперь

         прибоем наваливал.

         Кто длинный такой?..

         Дотянуться смог!

         По каждому

         из стекол

         удары палки.

         Это —

         из трехдюймовок

         шарахнули

         форты Петропавловки.

         А поверху

         город

         как будто взорван:

         бабахнула

         шестидюймовка Авророва.

         И вот

         еще

         не успела она

         рассыпаться,

         гулка и грозна, —

         над Петропавловской

         взви?лся

         фонарь,

         восстанья

         условный знак.

         – Долой!

         На приступ!

         Вперед!

         На приступ! —

         Ворва?лись.

         На ковры!

         Под раззолоченный кров!

         Каждой лестницы

         каждый выступ

         брали,

         перешагивая

         через юнкеров.

         Как будто

         водою

         комнаты по?лня,

         текли,

         сливались

         над каждой потерей,

         и схватки

         вспыхивали

         жарче полдня

         за каждым диваном,

         у каждой портьеры.