Входите страстями!

         Любовями влазьте!

         Отныне я сердцем править не властен.

         У прочих знаю сердца дом я.

         Оно в груди – любому известно!

         На мне ж

         с ума сошла анатомия.

         Сплошное сердце —

         гудит повсеместно.

         О, сколько их,

         одних только весен,

         за 20 лет в распаленного ввалено!

         Их груз нерастраченный – просто несносен.

         Несносен не так,

         для стиха,

         а буквально.

Что вышло

         Больше чем можно,

         больше чем надо —

         будто

         поэтовым бредом во сне навис —

         комок сердечный разросся громадой:

         громада любовь,

         громада ненависть.

         Под ношей

         ноги

         шагали шатко —

         ты знаешь,

         я же

         ладно слажен, —

         и все же

         тащусь сердечным придатком,

         плеч подгибая косую сажень.

         Взбухаю стихов молоком

         – и не вылиться —

         некуда, кажется – полнится заново.

         Я вытомлен лирикой —

         мира кормилица,

         гипербола

         праобраза Мопассанова.

Зову

         Подня?л силачом,

         понес акробатом.

         Как избирателей сзывают на митинг,

         как села

         в пожар

         созывают набатом —

         я звал:

         «А вот оно!

         Вот!

         Возьмите!»

         Когда

         такая махина ахала —

         не глядя,

         пылью,

         грязью,

         сугробом, —

         дамье

         от меня

         ракетой шарахалось:

         «Нам чтобы поменьше,

         нам вроде танго? бы…»

         Нести не могу —

         и несу мою ношу.