Был этот блеск.

         И это

         тогда

         называлось Невою.

    Маяковский, «Человек». (13 лет работы, т. 2, стр. 77)

О балладе и о балладах

         Немолод очень лад баллад,

         но если слова болят

         и слова говорят про то, что болят,

         молодеет и лад баллад.

         Лубянский проезд.

         Водопьяный.

         Вид

         вот.

         Вот

         фон.

         В постели она.

         Она лежит.

         Он.

         На столе телефон.

         «Он» и «она» баллада моя.

         Не страшно нов я.

         Страшно то,

         что «он» – это я,

         и то, что «она» —

         моя.

         При чем тюрьма?

         Рождество.

         Кутерьма.

         Без решеток окошки домика!

         Это вас не касается.

         Говорю – тюрьма.

         Стол.

         На столе соломинка.

По кабелю пущен номер

         Тронул еле – волдырь на теле.

         Трубку из рук вон.

         Из фабричной марки —

         две стрелки яркие

         омолниили телефон.

         Соседняя комната.

         Из соседней

         сонно:

         – Когда это?

         Откуда это живой поросенок? —

         Звонок от ожогов уже визжит,

         добела раскален аппарат.

         Больна она!

         Она лежит!

         Беги!

         Скорей!

         Пора!

         Мясом дымясь, сжимаю жжение.