Не верилось детям,

         чтоб так-то

         да там-то.

         Землетрясенье?

         Зимой?

         У почтамта?!

Телефон бросается на всех

         Протиснувшись чудом сквозь тоненький шнур,

         раструба трубки разинув оправу,

         погромом звонков громя тишину,

         разверг телефон дребезжащую лаву.

         Это визжащее,

         звенящее это

         пальнуло в стены,

         старалось взорвать их.

         Звоночинки

         тыщей

         от стен

         рикошетом

         под стулья закатывались

         и под кровати.

         Об пол с потолка звоно?чище хлопал.

         И снова,

         звенящий мячище точно,

         взлетал к потолку, ударившись о?б пол,

         и сыпало вниз дребезгою звоночной.

         Стекло за стеклом,

         вьюшку за вьюшкой

         тянуло

         звенеть телефонному в тон.

         Тряся

         ручоночкой

         дом-погремушку,

         тонул в разливе звонков телефон.

Секундантша

         От сна

         чуть видно —

         точка глаз

         иголит щеки жаркие.

         Ленясь, кухарка поднялась,

         идет,

         кряхтя и харкая.

         Моченым яблоком она.

         Морщинят мысли лоб ее.

         – Кого?

         Владим Владимыч?!

         А! —

         Пошла, туфлею шлепая.

         Идет.

         Отмеряет шаги секундантом.

         Шаги отдаляются…

         Слышатся еле…

         Весь мир остальной отодвинут куда-то,

         лишь трубкой в меня неизвестное целит.