Дуэль

         Раз!

         Трубку наводят.

         Надежду

         брось.

         Два!

         Как раз

         остановилась,

         не дрогнув,

         между

         моих

         мольбой обволокнутых глаз.

         Хочется крикнуть медлительной бабе:

         – Чего задаетесь?

         Стоите Дантесом.

         Скорей,

         скорей просверлите сквозь кабель

         пулей

         любого яда и веса. —

         Страшнее пуль —

         оттуда

         сюда вот,

         кухаркой оброненное между зевот,

         проглоченным кроликом в брюхе удава

         по кабелю,

         вижу,

         слово ползет.

         Страшнее слов —

         из древнейшей древности,

         где самку клыком добывали люди еще,

         ползло

         из шнура —

         скребущейся ревности

         времен троглодитских тогдашнее чудище.

         А может быть…

         Наверное, может!

         Никто в телефон не лез и не лезет,

         нет никакой троглодичьей рожи.

         Сам в телефоне.

         Зеркалюсь в железе.

         Возьми и пиши ему ВЦИК циркуляры!

         Пойди – эту правильность с Эрфуртской сверь!

         Сквозь первое горе

         бессмысленный,

         ярый,

         мозг поборов,

         проскребается зверь.

Что может сделаться с человеком!

         Красивый вид.

         Товарищи!

         Взвесьте!

         В Париж гастролировать едущий летом,

         поэт,

         почтенный сотрудник «Известий»,

         царапает стул когтем из штиблета.