Что может сделаться с человеком!

         Красивый вид.

         Товарищи!

         Взвесьте!

         В Париж гастролировать едущий летом,

         поэт,

         почтенный сотрудник «Известий»,

         царапает стул когтем из штиблета.

         Вчера человек —

         единым махом

         клыками свой размедведил вид я!

         Косматый.

         Шерстью свисает рубаха.

         Тоже туда ж!?

         В телефоны бабахать!?

         К своим пошел!

         В моря ледовитые!

Размедвеженье

         Медведем,

         когда он смертельно сердится,

         на телефон

         грудь

         на врага тяну.

         А сердце

         глубже уходит в рогатину!

         Течет.

         Ручьища красной меди.

         Рычанье и кровь.

         Лакай, темнота!

         Не знаю,

         плачут ли,

         нет медведи,

         но если плачут,

         то именно так.

         То именно так:

         без сочувственной фальши

         скулят,

         заливаясь ущельной длиной.

         И именно так их медвежий Бальшин,

         скуленьем разбужен, ворчит за стеной.

         Вот так медведи именно могут:

         недвижно,

         задравши морду,

         как те,

         повыть,

         извыться

         и лечь в берлогу,

         царапая логово в двадцать когтей.

         Сорвался лист.

         Обвал.

         Беспокоит.