— Сбавь ход, — приказал Бурт. — Но… — Сбавь, говорю. Дальше надо вежливо. И убери палец с гашетки.

— Но как…

— Вежливо, вежливо. Последняя дырка, самая трудная. Так… Еще медленнее… Стоп.

Дмитрий завис возле столба огня, бившего прямо из стены шахты. За столбом виднелась последняя мембрана, похожая на золотой цветок с семью лепестками.

— Но как… — снова начал Дмитрий. Бурт его перебил:

— Как повезет.

— Кому? Ржание в динамиках нарастало. Зловещие комки манной каши подбирались все ближе, на лету выпуская ложноножки.

— Нам, надеюсь, — вздохнул Бурт, — ждем.

Сугробы надвигались. Ржание стало нестерпимым, оно победно гремело — не только из динамиков, но и вообще со всех сторон. Огненный столб чуть накренился… Аккуратно обогнув вирус, столб уперся в ближайший «сугроб». Ржание перешло в хрип — и стихло. Сугроб обуглился, потом рассыпался облачком пепла. Остальные «сугробы» полетели вниз, похожие теперь не столько на сугробы, сколько на глыбы сероватого камня. Огненный столб вернулся на место. Бурт хмыкнул:

— Нас пропускают, их — нет. Как и обещано. Давай, малым ходом… Да не трогай гашетку, идиот!

Вирус проплыл сквозь золотую мембрану свободно, будто ее и вовсе не было. За мембраной начиналось чистое небо.

— Аккуратнее, — приговаривал Бурт, — не сбей никого…

Дмитрий обогнул овальное облачко, оглянулся… и обомлел: на облачке стоял аккуратный коттедж, крытый черепицей.

— Выше, выше… Вот так, — Бурт облегченно вздохнул, — все, выше некуда. Выравнивай.

Вирус принял горизонтальное положение. Дмитрий огляделся. Внизу расстилалось бескрайнее поле облаков. Поле это было довольно густо застроено: коттежди, богатые кирпичные особняки, уютные бревенчатые хибарки. Вдалеке виднелась роща.

— К деревьям лети… Не торопись, расслабься. Любуйся видом — не скоро еще сюда попадешь.

Вирус неторопливо шел над разноцветными крышами. Но умиротворяющий пейзаж не радовал Дмитрия: что-то свербило внутри, какое-то странное воспоминание — или вопрос… Наконец, вопрос оформился:

— Слышь, Буртик…

— Слышу, — Бурт откинулся на спинку и, лениво прищурившись, глядел куда-то вперед, — эх, здорово тут!

— Слышь, погоди. Что ты там говорил насчет колдуна? Я не колдун… Да ты ведь и не про меня, вроде, говорил… Бурт почесал свой нос-ключик:

— А, да, это когда мы манипуру пролетали…

— Что?..

— Чакра такая. Манипура называется. Чакра власти. Дмитрий поморщился:

— Да плевать мне, как она называется. Кого ты колдуном называл?

— Ну, хмыря того. Сквозь которого мы летели. Он колдуном оказался, мертвеца пытался оживить. Тут мы ему под хвост и… Короче, если бы нас в трупец засосало, то так бы мы там и остались. Мертвеца оживить еще никто не сумел, тем более — мы колдуну все чакры перемесили вирусом твоим… Хороший, кстати, вирус: у колдуна мерность — полтинник, не меньше, а ты его прошил, как осиновым колом.