Дмитрий подождал, пока колбы в руках у Толика не опустеют окончательно, потом сказал: — Пора.

Толик поднял сияющие глаза: — Получилось! Смотри: эфирное тело врожденного маньяка я раствормл в стандартной жидкой плоти, соединил с гневом богов — и они исчезли! Вместе с плотью, вот что! Тут вся плюха в том, как растворять гнев богов…

— Пора, — повторил Дмитрий.

Взгляд Толика потускнел. На Дмитрии не было лаборантской рубахи. Камзол стражника без знаков отличия, под камзолом — куртка на голое тело. Вместо удобных рейтуз Дмитрий натянул джинсы. Из-за спины торчат рукоятки мечей.

— Ты уверен… — начал Толик и запнулся.

— Я уверен, что пора.

— А получится?

Дмитрий кивнул. Толик тоже кивнул:

— Да. Но…

— Но он никуда не пойдет. Ты тоже.

Дмитрий медленно обернулся. У входа в закуток Толика стоял Лакатош, держа обеими лапками боевой стручок. Дуло стручка смотрело Дмитрию прямо в лоб. Лакатош держал стручок твердо, стоял, чуть расставив ноги и упираясь в пол кончиком сильного хвоста. Вместо лаборантской рубахи на эквапыре сейчас был надет серый комбинезон хортикультуртрегера. Дмитрий улыбнулся:

— А я думал, что хорты только говно за жрутерами выносят. Лакатош тоже улыбнулся:

— Удобная байка, не правда ли, рыцарь?

— Твоя правда, крысенок, — согласился Дмитрий и, не дожидаясь приказа, поднял руки. Но Лакатош сразу догадался, зачем Дмитрий это сделал:

— Лучше опусти, — он слегка повел стручком вверх-вниз, — а то еще случайно выхватишь тесаки да и порежешь кого… Вот так. А теперь скажи, каковы твои отношения с Куном.

Дмитрий пожал плечами, стараясь не выпустить на лицо хищную ухмылку:

— Сегодня я его убью.

— А если он тебя? — Подал сзади голос Толик.

Лакатош покачал головой, шмыгнул черным носиком:

— На этот счет я бы не стал беспокоиться. Разбавленная кровь керба действует слабее, чем чистая, да и тренирован ты чуток получше… рыцарь. Ты убьешь Куна, чтобы никто не узнал, какое ты давал ему поручение.

Дмитрий притворно нахмурился:

— Кун дурак. Я бы с ним ни за что…

— Вот именно, — перебил Лакатош, — дурак. Он не ведает, что творит и чем это для него кончится. Он не знает, кто такой Силен. И в то же время идет к нему с неким предложением…

Дмитрий нахмурился еще сильнее: — А кто такой Силен?

— Ты знаешь.

Дмитрий поджал губы, склонил голову на бок.

— Знаешь, знаешь. И сейчас…

Локатош не успел закончить. Снизу послышались крики, хлопки стручков, звон стрел. И цоканье многочисленных копыт по кафелю. Ребята Силена пришли за своим сокровищем. Брови Лакатоша поползли вверх, руки, сжимавшие стручок, дрогнули: — Так ведь… Ох!..

— Что?! — Дмитрий изобразил самый искренний испуг.

— Бьек! Не может быть! — Лакатош на секунду отвлекся, бросил взгляд вниз. Бравые козлоноги, обвешанные стручками и самострелами, гортанно блея, переворачивали лабораторию вверх дном. Лаборанты сопротивлялись слабо. На помощь лаборантам подоспели техники. Эти были покруче… Но козлоноги были еще покруче. На Силена работают настоящие профи.