Виктор Николаевич, вспомнив о том, что недавно вытворял в подвале Курпей Купреянович, улыбнулся. Он успел пообщаться минут двадцать с боевым котом Михеем, которому оказал в бою небольшую услугу, отрубив голову тому демону, который его чуть было не проглотил, а потому тот рассказал ему немного о Селекте и о том, кто такие Курпей, Синка и Пенка. Генерал Кваснин был просто поражен его рассказом, поскольку никогда даже и подумать не мог, что домовые и кикиморы могут оказать такими смелыми и самое главное невероятно сильными воинами. Поэтому он подошел к прилавку вплотную и громко попросил:

— Прохор Прокопович, иди ко мне в дом жить. Я тебе славный подпол слажу и даже подружек на болоте найду. Сразу двух, ведь твои подружки поодиночке не живут.

Из-под шкафа послышался робкий голос:

— А ты сможешь меня от мага Никодимуса защитить?

Весёлым голосом генерал сказал:

— Вот что, Прохор Прокопович, не привык я хвастаться, пусть тебе об этом моя боевая подружка пропоёт. Тогда тебе сразу же станет ясно, кто я такой. Ты же природный маг, друг мой.

Поставив пакет с покупками на прилавок, генерал достал из кармана губную гармонику, приложил её к губам и Бернадетт немедленно запела-заиграла, но совсем не так, как звучит губная гармошка, а так, словно звучит лютня, какую-то напевную и очень бодрую балладу, услышав первые такты которой домовой, а точнее совсем ещё домовёнок, одетый в одну только холщовую рубашку до колен, мигом вылез из-под шкафа. Он одним прыжком запрыгнул на прилавок и удивлённым голосом спросил:

— Неужели ты рыцарь, дяденька?

Генерал проиграл ещё несколько тактов на губной гармонике и пряча её в нагрудный карман костюма сказал:

— Конечно рыцарь, Прошка, а если ты будешь меня слушать, то я и тебя сделаю пусть не рыцарем, но магом-воином. Ну, что, пойдёшь ко мне жить, Прохор Прокопович? У-у-у, если бы ты только знал, какие моя хозяйка пироги с капустой печь умеет.

— Пойду, дяденька рыцарь! — Радостно воскликнул домовёнок и спросил — Только тебе нужно хозяевам три рубли заплатить за то, что я у них столовался и спал. А ты позволишь мне начищать до блеска твою поющую секиру на длинной ручке?

Сажая домовёнка себе на плечо, рыцарь Вик сказал:

— Э, брат, да, ты хочешь быть не просто моим другом, а ещё и оруженосцем. Это мы сможем порешать, но тогда тебе нужно будет отказываться от деревенских привычек и одеваться так, как одеваются все оруженосцы. Понял?

— Ну, раз так надо, значит буду одеваться, как скажешь. — Со вздохом ответил Прошка и погладив мохнатой лапкой губную гармонику, сказал — Ты у меня, поющая девица-секира, огнём теперь будешь гореть. Лучше домовых никто за сталью не может ухаживать. Мой прадед ещё Василию Буслаеву, перед битвой меч ночью точил и латы надраивал. Ох, и знатно он после этого врага в тех сверкающих латах вострым мечом рубил.

Генерал достал из кошелька серебряную сторублёвую монету и, положив её на прилавок, сказал:

— Это вам от Прохора Прокоповича, девушка. — Виновато улыбаясь он всё же не выдержал и спросил — Простите, девушка, а что за книгу вы только что читали, случайно не по магии?

Девушка смущённо покраснела, кивнула головой и достала из под прилавка толстенную книженцию формата ин-кварто в тиснёном золотом коленкоровом переплёте. На книге было написано: «Селект Примас. Полный курс магии». Девушка виновато улыбнулась и призналась рыцарю:

— Трижды уже перечитала, а толку чуть-чуть. Не повезло мне. Видимо когда магию раздавали, я находилась слишком далеко от нужного места, но мне посоветовали не отчаиваться и почаще практиковаться, мол тогда всё и наладится постепенно.

У Виктора Николаевича даже руки задрожали от волнения. У его сына Егора было много книг по магии, но такой он у него в комнате точно не видел.