Ещё в подземелье генерал Кваснин превратил свой ковбойский наряд в строгий тёмно-серый костюм с голубой рубашкой, чёрными сапожками и светлой кепкой, а свою полевую форму, выгрузив всё из её карманов, оставил в штабном автобусе. Прямо на глазах жены он превратил свою одежду снова в ковбойский наряд. Галина Леонидовна, ещё довольно моложавая женщина, немедленно подошла к мужу и поцеловав его в щёку сказала:

— Растёшь, Витюша. Уже одеждой командовать научился.

Домовёнок радостно заверещал:

— А как же иначе, хозяйка? Ведь твой муж рыцарь!

Виктор Николаевич улыбнулся и держа под мышкой инкунабулу направился в комнату сына. Постучав в дверь костяшками пальцев, он громким голосом спросил:

— Георгий, к тебе можно войти?

Из-за двери послышался сонный голос подростка:

— Заходи, пап. Извини, мне сегодня что-то нездоровится.

Виктор Николаевич покрутил головой. Он сразу же понял, что его сын где-то шлындрал всю ночь и вернулся только под утро, что его сильно встревожило. Войдя в комнату сына он сразу же сотворил заклинание поиска грехов, которое через несколько секунд влетело в его левую ноздрю и известило, что сын непорочен, аки агнец Божий, что и удивило, и обрадовало генерала. Он внимательно оглядел комнату не простым, а магическим видением и убедился в том, что она выглядела совсем не такой, какой он привык её видеть. Все её стены, оказывается, были оклеены не постерами и плакатами с голливудскими красавцами и красотками, играющими магов-воинов и магесс-воительниц, а фотографиями российских фей и паладинов, среди которых он, к своей радости, узнал фею Наташку, фею Синичку, Таксиста, Мусу и Покойника с его обритой на лысо головой. А ещё на стене висел невидимый, скрученный в кольцо, свитый из стальной проволоки, тяжелый бич-меч, отчего сердце генерала Кваснина радостно и взволнованно застучало. Его сын готовился стать паладином.

Возможно, что ещё вчера это его насторожило бы, но сегодня, когда он сам стал рыцарем, сэром Виком, генерала переполняла радость и чувство гордости за своего сына. Вместе с тем ему захотелось немного поехидничать и легонько щёлкнуть сына по носу, чтобы потом уже обрадовать. К тому же обоняние рыцаря-мага уже доложило ему, что его сын почти до пяти утра торчал в Капотне и смылся оттуда только с рассветом, а третьего дня и вовсе принимал святое причастие в Елоховском соборе и даже был на исповеди у своего духовника. Это его тоже радовало, значит парень относится к своей мечте очень серьёзно. Ну, и ещё в комнате сына очень сильно пахло магией сотворения, точнее выпускания из хранилища астрального двойника, который в настоящий момент ловил мух в классе, слушая со скучающим видом учительницу физики. Поскольку генерал Кваснин был не только весьма могущественным магом, но и отцом этого худощавого, но крепкого, ладного и довольно рослого парня, то он с лёгкостью отследил некоторые события его жизни в самые последние дни. Он мог бы копнуть и глубже, но не стал этого делать. Сын тем временем внимательно наблюдал за отцом чуть приоткрыв глаза и тогда генерал Виктор Николаевич насмешливо сказал:

— Ну-ну, в школу мы отправили вместо себя двойника потому, что всю ночь просидели в Капотне, на какой-то железяке. Хотели, наверное, дождаться того момента, когда Верховный жрец Селект Примас выйдет из адского подземелья. А теперь мы отсыпаемся и ждём, когда нам позвонят друзья, чтобы отправиться со своим стальным бичом на тренировку в лес, рубить ёлки.

От таких слов Егор подскочил с кровати так энергично, что чуть было не снёс полку с книгами по магии, висевшими над кроватью. Встав перед отцом, он испуганно спросил:

— Пап, откуда ты это узнал? Меня кто-то вломил?

Виктор Николаевич достал из кармана свою губную гармонику и коротко скомандовал:

— К параду, товсь!

Тотчас его американская одежонка превратилась в доспехи Светлого Бога, а глефа Бернадетт чуть ли не упёрлась своим остриём в потолок и весёлым голосом проворковала:

— Доброе утро, юный сэр паладин.