Прайд не спешил, но ласки Габриэль становились все требовательнее, движения – все быстрее и быстрее, и вскоре они исчезли, растворились в едином порыве.

Когда все кончилось, Натаниэль выпрямился, положив графиню на стол. Она в забытьи лежала перед ним, ее обнаженные ноги светились в темноте, глаза были закрыты, пышные волосы разметались по всей поверхности стола, а драгоценные шпильки и перья валялись рядом.

Габриэль была похожа на большую тропическую птицу, которая прилегла отдохнуть после долгого перелета. Нагнувшись к ней, Прайд погладил пальцем щеку и прошептал:

– Возвращайся, любимая.

Ресницы Габриэль затрепетали, глаза медленно открылись. Она долго смотрела на него затуманенным взглядом, а потом улыбнулась.

– Мне кажется, я каждый раз умираю после любви с тобой, – тихо сказала она.

– А мне кажется, что ты просто обезумела, – заявил Прайд, усаживая ее, – Как ты осмелилась сюда явиться, Габриэль?

Но голос его не был сердитым. Покачивая головой, он натягивал брюки.

– Ты только представляешь себе, как ты нас компрометируешь?

Габриэль медленно приходила в себя. И как она могла думать, что ей придется изображать страсть!

– Все это ерунда! – проговорила она, промолчав минуту. – В Тильзите все занимаются этим. Да придворные то и дело кочуют из постели в постель – никто на такие вещи и внимания не обращает…

– А ты откуда знаешь?

– Слышала, – высокомерно ответила она.

Натаниэль озадаченно посмотрел на графиню. Казалось, Габриэль не обращает внимания на беспорядок своего туалета, растрепанные волосы, на драгоценности, лежащие на столе.

– Но скажи, ради Бога, почему ты явилась так внезапно? – воскликнул он. – Что за спешка?!

– У меня есть для тебя подарок, – заявила она. – Может быть, ты сочтешь его довольно странным, но…

– Знаешь, я не могу тебя слушать, пока ты не приведешь себя в порядок.

Натаниэль подобрал с пола ее кружевные панталоны, надел их на графиню и поставил ее на пол.

– Поправь юбки, – грубо велел он Габриэль.

Габриэль встряхнула платье, расправила все складки и тряхнула головой. Ее огненные кудряшки облаком взвились в воздухе. Затем она слегка помассировала пальцами голову и расправила волосы, волной упавшие ей на плечи. Эти привычные движения успокоили ее, помогли сосредоточиться.

– Так лучше? – спросила Габриэль.

– Немного, – ответил лорд. – Мне кажется, все дело в перьях. Совсем неподходяще заниматься любовью, когда твоя голова украшена перьями.

Прайд взял одно из перьев и погладил его.

– Но теперь тебе опять нужна служанка, чтобы она тебя причесала перед визитом к прусскому королю.

– Я, пожалуй, не поеду туда, – произнесла Габриэль. – У тебя есть вино?

– Мне так понравился портвейн графа Толстого, что тот любезно прислал мне несколько бутылок в подарок.

Натаниэль вытащил бутылку и два пыльных стакана из толстого стекла.

– Здесь, конечно, нет никаких удобств, – сказал он, протирая стаканы носовым платком.

– Да и кровать маловата, – заметила графиня, беря из его рук стакан с вином.

– Но ведь есть стол, – улыбаясь, проговорил лорд.

Интересно, что еще за подарок она ему принесла, размышлял Прайд, стараясь не показать своего любопытства. Он видел, что Габриэль чем-то сильно взволнована и не только страсть заставляла ее так нервничать.

– Ну-с, – подсказал лорд.