Loading...
Изменить размер шрифта - +

На экране замелькали заголовки утренних новостей. Голос дикторши по бодрому щебетанию мог бы посостязаться с компьютерным голосом будильника. Ева мысленно отключилась от него.

Спинки кровати представляли собой частокол с круглыми столбиками, тоже бронзовыми и тоже сияющими полировкой. Запястья Эндерса были привязаны черными бархатными путами к двум таким столбикам, а его ноги – точно таким же образом привязаны к столбикам противоположной спинки. Пятая бархатная веревка обвивала шею Эндерса и была так туго натянута, что приподнимала его голову над подушкой. Его глаза и рот были широко раскрыты, как будто он страшно удивился, обнаружив себя в таком положении.

На столике у кровати лежали сексуальные игрушки. Анальный зонд, вибратор, разноцветные кольца для пениса, согревающие и увлажняющие лосьоны и смазки. «Обычные подозреваемые», – подумала Ева. Наклонившись, она осмотрела и даже обнюхала худую голую грудь Эндерса. Киви, определила она и, наклонив голову, изучила этикетки на флаконах.

Ну да, киви. Кому что нравится.

Заметив кое-что еще, Ева приподняла легкое пуховое одеяло, закрывавшее тело Эндерса ниже пояса. Под одеялом обнаружилась впечатляющая эрекция, поддержанная тремя неоново-яркими, возможно светящимися в темноте, кольцами.

– Неплохо для мертвеца. – Ева выдвинула ящик ночного столика. Внутри, как она и предполагала, лежала большая упаковка самого популярного усилителя эрекции под названием «Стойка». – Прекрасная реклама продукта.

Ева начала было открывать рабочий полицейский набор, но остановилась, заслышав приближающиеся шаги. Она узнала характерный стук башмаков своей напарницы. Что бы ни говорил календарь о приближении весны, города Нью-Йорка это никоим образом не касалось. И словно в доказательство этого детектив Делия Пибоди появилась в дверях в необъятном стеганом пальто пурпурного цвета и в длинном полосатом шарфе, трижды обмотанном вокруг шеи. Шарф был натянут на нос, а вязаная шапочка – на лоб. Видны были только глаза и переносица.

– На улице всего-то пять градусов – по Фаренгейту, ничего себе погодка! – донесся до Евы сквозь слой шарфа голос, предположительно принадлежавший Пибоди.

– Знаю.

– А с учетом ветра, говорят, даже минус десять!

– Да, я слышала.

– На дворе март, считается, что это весенний месяц. Так не должно быть!

– Ты это им скажи.

– Кому «им»?

– А кто тебе любезно сообщил, что с учетом ветра на улице минус десять градусов? Тебе становится еще холоднее, ты еще больше злишься, потому что им обязательно надо рассказать тебе об этом. Сними с себя что-нибудь. Ты похожа на бочонок.

– У меня даже зубы замерзли.

Пибоди начала послушно раздеваться. Размотала шарф, сбросила пальто, стянула с рук перчатки, расстегнула толстую вязаную кофту на молнии. Ева удивлялась и не понимала, как она ухитряется передвигаться по улицам, утяжеленная всеми этими одежками. Стянув с головы вязаную шапочку, Пибоди поправила свои темные волосы – Ева уже привыкла, что они теперь кокетливо завиваются на концах, – и они волной легли вокруг ее крупного лица. Кончик носа у нее по-прежнему был розовый от холода.

– Патрульный у дверей говорит, что вроде бы это любовные игры зашли слишком далеко.

– Возможно. Его жены нет в городе.

– Плохой мальчик. – Расставшись с верхней одеждой, Пибоди обработала себя изолирующим составом и подтащила свой полевой набор к кровати. – Очень плохой мальчик, – добавила она, увидев коллекцию на столике.

– Давай проверим, он ли это, и установим время смерти. – Ева осмотрела одну из безжизненных рук.

Быстрый переход