Loading...
Изменить размер шрифта - +
Даже если это привычная игра с давним партнером, разве ты не бросишь рубашку на кресло?

– Я вешаю одежду в шкаф. Иногда, – уточнила Пибоди. Она наклонила голову, изучая место преступления, и рассеянно откинула упавшую на лицо прядь волос. – Но ты права, я вешаю одежду в шкаф только тогда, когда не думаю, как бы мне прыгнуть на Макнаба, или когда сам Макнаб не прыгает на меня. А тут все так аккуратно убрано… Да и во всем доме, насколько я могла судить, пока поднималась сюда. Может, убитый был помешанным аккуратистом?

– Может, – согласилась Ева. – Может, убийца пришел, когда хозяин уже лежал в постели. Три часа ночи. Сюрприз, сюрприз! Ситуация вышла из-под контроля – то ли случайно, то ли преднамеренно. Убийца входит… Велика вероятность, что убитый или кто-то из домашних знал убийцу. Никаких следов взлома, к тому же тут навороченная система сигнализации. Входит, когда хозяин уже заснул. Застает его врасплох, будит, связывает, обрабатывает. Игры и веселье.

– Он зашел слишком далеко, – подала голос Пибоди.

Ева покачала головой.

– Убийца – он или она? – зашел не дальше, чем хотел зайти. Не верю я, что он или она просто увлекся эротическим удушением.

– Но… – Пибоди еще раз изучила тело, обстановку и пожалела, что не может взглянуть на место преступления Евиными глазами. – Но почему?

– Если это были просто игры и веселье, если все вышло непреднамеренно, почему убийца оставил удавку на шее у Эндерса? Если все вышло случайно, почему он не ослабил узел? Почему не попытался привести Эндерса в чувство, когда он начал задыхаться и биться в конвульсиях?

– Может, в экстазе… Ладно, это, конечно, натяжка, но если все произошло быстро, а партнер – он или она – запаниковал…

– Как бы то ни было, у нас есть труп, и у нас есть дело. Послушаем, что скажет вскрытие насчет случайности. Пошли, допросим экономку, а тут пусть поработают «чистильщики».

 

Грета Горовиц была женщиной могучего сложения, с тяжелым лицом и энергичной, деловитой манерой поведения, которую с одобрением отметила Ева. Грета пригласила Еву в просторную кухню и предложила кофе. Глаза у нее были сухи, руки не дрожали. Ее голос с сильным немецким акцентом был тверд, взгляд голубых глаз спокоен. Ева поняла, что Грета стойко встречает любые испытания.

– Давно вы здесь живете, миссис Горовиц?

– Девять лет служу в этом доме и живу в стране.

– Вы приехали в Штаты из…

– Берлина.

– Как Эндерсы вас наняли?

– Через агентство по найму. Вы хотите знать, как и почему я оказалась здесь. Это просто. Я вам расскажу, а потом мы сможем перейти сразу к делу. Мой муж был военным, он был убит двенадцать лет назад. У нас не было детей. Я хорошо умею управлять домашними делами. Мне нужно было найти работу, и я обратилась в агентство в Германии. Мне захотелось отправиться сюда. Жене солдата часто приходится переезжать, я повидала много стран, но никогда не бывала в Нью-Йорке. Я подала заявку, мы провели несколько телефонных и голографических бесед, после чего я получила место.

– Спасибо. Пока мы не перешли к делу, скажите мне еще одно: вам известно, почему Эндерсы хотели взять именно немецкую прислугу?

– Я домоправительница.

– Прошу прощения. Домоправительницу.

– Бабушка мистера Эндерса была родом из Германии. В детстве у него была немецкая бонна.

– Хорошо, – кивнула Ева. – Во сколько вы пришли сюда этим утром?

– В шесть. Ровно в шесть. Я всегда прихожу ровно в шесть, каждое утро, кроме воскресенья.

Быстрый переход