Голос мой не был жеманным, я не смущался перед девицей, а лишь прямо, в своей манере, может, и не совсем правильной, говорил всё то, что сейчас чувствовал. Как я уже говорил ранее, это моя одна из основных проблем, что я честен с женщинами. А сами женщины, как я понимаю, порой желают быть обманутыми, или же поиграть в игры, сопряженные с гаданием на ромашке «любит-не любит, к сердцу прижмет, нахрен пошлет».

Я гадать не люблю. Если мне нравится женщина, я говорю об этом, если мне неугодно общение с дамой, также об этом говорю. Конечно же, исключением является та манерность, которая необходима в общении с дамами, на которых я не претендую, как на своих спутниц. Вот тут, отчего-то могу и в игры поиграть.

— Если это не будет порочить мою честь, то я с удовольствием приму ваши знаки внимания. Мой дядюшка к вам благосклонен, но я… — девица замялась. — Дядюшка подыскивает мне нужную партию. Коли вы со мной честны, то и я буду с вами откровенна. Вы не лучшая партия. Но не ждите, что я сделаю похожие признания в чувствах. На сим прощайте!

— Вы — самое приятное впечатление от этого приёма, — сказал я Елизавете Дмитриевне и поцеловал её ручку.

Карета Алексеева спешно двинулась на юг, а я пошел спать. Нужен отдых, сон питание и уже интенсивное лечение. Не хваталось лишь из-за потери небольшого куска мяса получить горячку и надолго слечь.

— Предупреждаю вас, господин Миловидов, что вы решительно не имеете никаких возможностей и прав на то, чтобы исполнять все те песни, которые изучили в моём поместье, — сказал я.

Через день после того, как все мои гости уехали, настала очередь для того, чтобы окончательно рассчитаться со всеми людьми, создававшими хорошее настроение на приёме, который, я уверен, что будут обсуждать не только в Екатеринославской губернии, но и за её пределами. Просто, таким образом никто ещё никого не принимал, не устраивал балов. Или же мне об этом неизвестно.

Что касается Миловидова, то артист решил, что те песни, которые он выучил и которые столь неплохо «зашли» публике, имеет право исполнять. Он даже не удосужился меня спросить о том, можно ли ему это делать. Этот деятель просто поставил меня в известно, что песни будут греметь на всю Одессу и за её пределами. И что он прославит и песни и меня, как их автора.

Нахрен мне его слава? Нет, конечно, и она нужна. Я не лишён тщеславия, но мне нужны деньги! Каждый проект должен иметь целью прибыль. Пусть не деньгами, но только лишь слава автора актив какой-то неполноценный. Те мои знания, которые я перенес из будущего, должны работать на достижение цели. В среднесрочной перспективе я должен стать несколько больше, чем малоизвестный и слабосильный молодой боярин Шабарин. Для этого нужны деньги, для этого нужна сила.

— Но как же так! — блеснул руками в знаке полного негодования Миловидов. — Эти песни должны знать люди!

— Скажите, уважаемый господин Миловидов. А что артиста делает знаменитым? — спросил я, но, не дожидаясь ответа, предложил свою версию ответа. — Чаще всего, артиста делает известным именно то, что он исполняет. Он может не обладать великолепнейшими вокальными данными, артист может лишь быть приятным на вид и достаточно смелым и открытым. Я уверен, что именно песни делают из певца знаменитость, а это не только слава, на которую вы ссылаетесь, это ещё и деньги, связи, принятие в обществе, возможность сказать то, что обязательно должны услышать многие. И вы хотите всё это у меня забрать, то есть мои песни, исполнять их, а мне сказать спасибо?

— Но, чего же вы хотите, господин Шабарин? — спросил артист.

— Всего лишь долю, — спокойным голосом произнес я.