Если разобраться в том, какую огромную номенклатуру товаров производит Луганский завод, то у меня, конечно же, возникал серьёзный вопрос, почему завод всё ещё нерентабельный? Косы, пилы, топоры, остальной сельскохозяйственный инвентарь, ножи, пробовали здесь изготовлять и паровые машины.

Более того, это мне было известно из послезнания, и подтвердил сам управляющий заводом, в Луганске был построен полностью металлический пароход [реальный факт]. Кстати, его так никто и не купил, что стало одной из статей в графе убытков завода. Флотские отказались от такого подарка судьбы, ещё бы разобраться, почему именно. Да и купцам цельнометаллический корабль был абсолютно не нужен. Зачем? Если они неохотно покупали даже деревянные пароходы.

И тут сыграла злую шутку бюрократическая коррупционная система. Фёдор Иванович рассказал мне, что он писал письмо самому императору в надежде, что Его Величество захочет купить такой пароход себе, пусть даже в качестве игрушки. Но письмо до императора не дошло, кем и когда оно было перехвачено, естественно, управляющий не знал.

— А в каком состоянии нынче этот пароход? — спросил я заинтересовавшись.

Фёдор Иванович махнул рукой, а мосле «махнул» и рюмку водки.

Мы обедали, причём, стол у Фелькнера был достаточно простой, без намека на изыски, что меня не смущало, но говорило о том, как и всё убранство дома управляющего Луганским заводом, что он явно не входит в когорту богатых людей России. Вареная говядина, пшенная каша, огурцы соленые, да моченые яблоки. Ну и хлеб. Как-то скудно, но сам управляющий объяснял, что привык с малых лет и редко изменяет вкусовым предпочтениям.

— Ржавеет наш пароход, — после продолжительной паузы, в ходе которой Фёдор Иванович успел выпить еще одну рюмку водки и снова ее наполнить, с сожалением в голосе, сказал управляющий.

Фёдор Иванович Фелькнер был немцем по происхождению, в чём он сам признался, но вот вёл себя, словно исконно русский человек — топил раздражение и бессилие в алкоголе. Впрочем, вроде бы родился он уже в России.

Нет, я не стал бы однозначно обвинять руководство Чёрного Флота в том, что они не купили перспективный пароход. Хотя, если бы знало то самое руководство, какие испытания у России впереди, то наверняка не только купили бы пароход, но и жёстко требовали от Луганского завода произвести таких ещё с десяток. Здесь же вопрос не только в цене, которая, действительно, не маленькая, составляет порядком восьмидесяти тысяч рублей, вопрос о качестве, мореходности, скорости, иных характеристиках, нужных для флота. Да и то, что конструкция первоначально не предполагала наличие массового вооружения, говорило не в пользу этого корабля.

Но… Пароход в металле! Разве это не перспектива? Или тут дело еще в конкуренции с Николаевскими верфями? В любом случае, был бы я миллионером, то попробовал бы вложится в пароходы. Уверен, что перед началом Крымской войны флот купил бы все и попросил бы еще. Может тогда, если были бы еще с десяток пароходов в составе Черноморского флота, не пришлось бы топить флот в бухте Севастополя и получилось дать достойное сражение нагло-галлам?

— Закроют мой завод, — сказал Фёдор Иванович, с тоской посматривая на полную рюмку водки.

— Не закроют, — с уверенностью в голосе отвечал я.

В прошлой жизни я был в Лисичанске, в Луганске. Да, я находился в этих городах не для того чтобы узнавать их историю, хотя мне всегда было присуще любопытство. Там я воевал и проходил лечение. А в целом, если я проезжал какой-то город, тем более, если останавливался там хотя бы на один день, то я в интернете, как минимум, искал информацию, где я нахожусь, что здесь было раньше и всё в этом духе.