Так вот, завод не развивался, он с большим трудом выживал. И спасало предприятие то, что он занимал огромную площадь, имел в округе большое количество людей, способных работать на заводе, почти что и квалифицированных работников, что для Российской империи, порой, является ключевым фактором для успеха, за неимением рабочих рук. На заводе по большей части устаревшее, но, по крайней мере, имеется оборудование, паровые механизмы.

Так что я даже представлял, какой тремор рук возникал у Его Величества, когда его просили поставить свою подпись на документе, ставившим крест на заводе. Столько денег было вложено в Луганский завод, столько построено, такое огромное хозяйство! Это чемодан без ручки… Кстати, а что там с чемоданами? Вроде бы и нет их. Нужно после обязательно подумать над этим.

Луганский завод, как я слышал в музее самого Луганска в будущем, строился для того, чтобы поддерживать Черноморский флот. Именно флотские заказы и должны были создать ту основу для развития Луганского завода, которая позволила бы в дальнейшем развивать промышленность в регионе. Однако, будто само провидение было против Луганского завода. Или же предприятие ждало меня… Хотя в иной реальности меня не было…

Так по восшествии на престол, Павел Петрович прекратил всяческое финансирование предприятия, что обусловило опустение в Луганске, некоторый отток людей. После только-только все начало налаживаться, когда Россия в начале века вновь сцепилась с османами, и понадобились пушки, ядра и картечь… Как все закончилось и Черноморский флот практически перестал закупать продукцию Луганского завода, так как за неимением морских сражений, за малым числом манёвров и учений, стрельб, заказы на производство пушек, снарядов к ним, были столь мизерные, что позволяли Луганскому заводу быть постоянно в состоянии утопающего человека.

Этот человек, вроде бы и и должен уметь плавать, его организм приспособлен стать даже профессиональным пловцом, но, то ли техники не хватает пловцу, то ли волны сильно мешают, но никак этот человек не может нормально плыть и лишь барахтается в воде, периодически захлебываясь, но не уходя окончательно под воду.

— Вы можете оставить заказ у нас, мы будем даже благодарны этому. Так как, не буду сего скрывать, у нас крайне скудно с заказами. Ну, что-то большое, и с привлечением наших собственных средств, коих просто нет в наличии, мы ничего делать не будем, — пытался уйти в полный отказ Фёдор Иванович Фелькнер.

Я пока не спешил показывать часть своего бизнес-плана по развитию Екатеринославской губернии, в котором немалая доля в деле роста производств принадлежит именно уже имеющимся предприятиям на Луганском заводе, а также не посвящал руководителя этого предприятия в перспективный план развития всего Донбасса.

Все эти документы, на которых, между прочим, стоит виза и губернатора Екатеринославской губернии Якова Андреевича Фабра, должны были стать, скорее, последним доводом. Мне же хотелось увидеть желание Фелькнера что-либо изменить, а также развиваться.

Нет, человек, сидящий напротив меня, с чуть пухловатым лицом, усами, выдающимся вторым подбородком, несмотря на то, что не был наделен небольшим количеством лишнего веса… Он не хотел что-то менять. Из богатого опыта, я понял, что встретился с тем, кто не может изменить предприятие к лучшему, разочаровался на четыре года своей работы в Луганске.

В Перми те заводы, которыми руководил Фелькнер до назначения в Луганск, при нем начали работать более продуктивно, в Екатеринбурге он также наладил производство. Этот человек учился в Пруссии, Австрии, был во Франции на французских предприятиях, в Англии, поэтому Федор Иванович должен прекрасно знать, как устроено железоделательное производство.